— Оба дошли, — сказал я. — Прекрасно.
Палец Парамона Ильича замер. На меня взглянула и Анфиса Парамоновна. Я взял билет Анфисы Парамоновны, прочёл её имя и положил бумагу перед ней.
— Вчера губернское общество ещё обходилось без вашего присутствия, — сказал я. — Сегодня оно официально просит вас пожаловать.
Парамон Ильич перевёл взгляд с билета на меня.
— Вы к этому причастны?
— Полностью.
Я выдержал паузу. В зале на двенадцать тысяч мест она потребовала бы света, тишины и человека за пультом. В гостиной Хлудовых хватило двух билетов и купца, который впервые рассматривал меня без заранее рассчитанной в уме суммы.
— Один мой знакомый согласился исправить упущение губернского списка, — продолжил я. — Князь Илларион Петрович Неретинский.
Имя легло на стол рядом с приглашениями. Анфиса Парамоновна чуть прикрыла книгу. Парамон Ильич откинулся в кресле и несколько секунд рассматривал меня. Ещё неделю назад он назвал Иллариона Петровича единственным достойным кандидатом и одновременно человеком почти недостижимым. Теперь этот самый князь по моей просьбе обеспечил его семье вход в Благородное собрание. В хозяйственных книгах подобные операции потребовали бы отдельной графы.
— Вы знакомы с Илларионом Петровичем? — спросил купец.
— Наше знакомство уже выдержало каталог, американскую печать и осмотр типографии. После этого я позволил себе одну просьбу.
— Он согласился?
— Билеты подтверждают, — сказал я.
Парамон Ильич взял приглашение дочери и снова прочёл имя. Канцелярский шрифт обладал перед устным рассказом важным преимуществом: купец доверял бумаге, особенно после появления на ней печати.
— Значит, денег им пока не требуется, — произнёс он.
— Бал переживёт субботу за счёт прежних средств, — заверил я. — Ваш капитал приглашён отдыхать вместе с владельцем.
— Капитал отдыхает только в чужом воображении.
— Тогда предоставьте ему парадный мундир и возьмите с собой.
Анфиса Парамоновна закрыла книгу окончательно.
— Алексей Николаевич, какое отношение князь Илларион Петрович имеет к моему посещению бала?
Она произнесла имя спокойно.
Прямой ответ требовал той же точности.
— Он помог мне исполнить обещание, данное вам. Я говорил о первом достойном городском вечере. В субботу губернское общество собирается в полном составе и берёт на себя смелость соответствовать этому определению.
— Вы уже признали вечер достойным?
— Я обеспечил ему испытание.
— Мною?
— Вашим мнением.
Анфиса Парамоновна посмотрела на билет.
— Для оценки бала достаточно рассказа участника, — сказала она.
— Рассказ участника прежде всего оценивает самого участника. Личное наблюдение надёжнее.