— Поэтому мне досталась типография без заказов.
Реплика прозвучала жёстче, чем я рассчитывал. Князь перестал листать. Память о Михаиле Андреевиче имела для него цену, и он не собирался позволять мне превращать её в коммерческий недостаток.
— Вы торопитесь судить о его делах.
— О его долгах, ваше сиятельство. С делами мне ещё предстоит разобраться.
— Это не одно и то же?
— Если бы было одним, богатые люди всегда оказывались бы правы.
Илларион Петрович медленно закрыл каталог. Я выдержал его взгляд. Отступить и объяснить, что не хотел задеть память о дяде, означало бы признать фразу случайностью. Она не была случайной. Мне требовалось понять, ценит ли князь согласие собеседника больше его мысли.
— Продолжайте, — сказал князь.
— Михаил Андреевич сохранил мастерскую, людей и имя, которому здесь доверяют. Денег не сохранил. Я не считаю это доказательством неудачи. Но повторять его путь из почтения к нему было бы странной формой благодарности.
— Вы намерены изменить типографию?
— Я намерен дать ей причину существовать.
— Печатать.
— Печать — действие пресса. Причина возникает раньше.
— У заказчика.
— У его читателя, — сказал я.
Князь чуть приподнял брови.
— Читатель ещё не знает о заказе, — сказал он.
— Поэтому о нём забывают чаще всего.
Я придвинул каталог ближе к себе, но не открыл его.
— Допустим, ваше сиятельство, вы решите напечатать обращение к городу. Можно подробно изложить всё, что вы считаете важным. Хорошая бумага, понятный набор, достойное имя внизу. Текст получится безупречным.
— И бесполезным?
— Не обязательно. Его прочтут люди, которым и без того хотелось с вами согласиться. Остальные найдут причину отложить лист после первой половины страницы.
— Что предложили бы вы?
— Сначала понять, какое решение должен принять читатель.
— Вы говорите об обществе, — сказал князь, — будто оно состоит только из покупателей.
— Покупатель расстаётся с деньгами. Общество расстаётся с привычкой. Второе обычно труднее.
— И вы, Алексей Николаевич, умеете продавать новые привычки?
— Иногда.
— В Америке?
— Везде, ваше сиятельство, где человек предпочитает считать решение собственным.