— Я намерен печатать то, после чего человек делает следующий шаг. Иногда покупает. Иногда отвечает. Иногда приходит туда, куда без хорошего приглашения прийти не собирался.
— А иногда женится?
Вопрос прозвучал слишком естественно. Илларион Петрович мог просто продолжать перечень человеческих действий. Но разговор впервые приблизился к моей настоящей задаче без единого усилия с моей стороны.
— Иногда, — сказал я. — Хотя в подобных случаях типографии благоразумнее отвечать только за приглашения.
— Почему?
Князь приподнял брови.
— Потому что неудачный шрифт можно заменить до печати. С выбором супруга или супруги общество почему-то предпочитает действовать в обратном порядке.
Илларион Петрович снова открыл каталог.
— Ваш американский взгляд становится занимательным.
— Это ещё русский взгляд, ваше сиятельство. Американский начинается там, где я предполагаю на нём заработать.
Илларион Петрович задержал палец между страницами каталога.
— А до этого вы чем занимались?
— Выяснял, стоит ли вам что-нибудь предлагать, — сказал я.
— Уже выяснили?
— Ещё нет, ваше сиятельство. Вы слишком быстро задаёте вопросы.
— Обычно мне ставят в заслугу обратное.
— Обычно от вас ждут согласия. Я же пока выясняю, на что именно вы соглашаетесь.
Князь хмыкнул. В его взгляде не появилось раздражения. Он скорее проверял, как далеко я готов зайти, пока вежливость сохраняет приличный костюм и не начинает размахивать руками.
— Вы приехали продавать услуги типографии и начали с оценки заказчика, — сказал Илларион Петрович.
— Плохой заказчик обходится дороже плохого заказа, — сообщил я.
— Чем?
— Он требует сделать невозможное, меняет решение после набора, считает собственные сомнения недостатком печатника и платит последним.
— Вы описываете князя или купца?
— Профессия здесь не зависит от сословия.
— Смелое утверждение в княжеском доме.
— В типографии титулы приходится набирать из одних и тех же литер.
Илларион Петрович посмотрел на каталог, затем на меня.
— Но крупнее.
— По желанию заказчика.
— Значит, равенство заканчивается у наборной кассы?