— За намерение? Поясните.
— Техническую возможность они установят без меня. Гораздо труднее понять, ради чего человеку понадобилось размножить одну мысль в сотне экземпляров.
— Чтобы её прочли.
— Это расход бумаги, а не цель, — сказал я.
Князь поднял взгляд от страницы.
— Вы отделяете чтение от цели печати?
— Разумеется, ваше сиятельство. Никто не печатает приглашение ради того, чтобы приглашённый познакомился с текстом. От него ждут появления в определённом доме, в определённый час и желательно в подходящей одежде. Объявление печатают не ради чтения, а ради покупки. Письмо — ради ответа. Книгу — ради того, чтобы чужая мысль получила больше одной жизни.
— Последнее звучит слишком возвышенно для владельца мастерской без заказов, — сказал князь.
— Владельцу мастерской с заказами пришлось бы говорить о сроках и цене. Нужда пока оставляет мне свободу рассуждать о бессмертии.
Илларион Петрович рассмеялся негромко и снова посмотрел на страницу.
— Сергей сказал, что в Америке вы приобрели необычные привычки.
— В Америке, ваше сиятельство, приобрели привычку приписывать мне всё, чему здесь не сразу находят объяснение.
— Удобная страна.
— Чрезвычайно удобная. Она далеко, велика и не имеет возможности возражать.
— Однако вы там прожили пять лет, — сказал князь.
— Настоящего американца это убедило бы лишь в моей неопытности, — ответил я. — Здесь же пяти лет достаточно, чтобы ожидать от меня сведений обо всём континенте.
— Я как раз намеревался вас расспросить.
— Тогда постараюсь сохранить репутацию континента, не сообщив о нём ничего окончательного.
Князь закрыл каталог на заложенном пальце.
— Чем вы занимались в Америке, Алексей Николаевич?
Вопрос добрался до опасного места быстрее, чем я рассчитывал. Прямой ответ требовал чужой памяти. Неуверенное молчание сообщило бы об этом князю. Оставалось выбрать правду, которую нельзя было уличить в недостатке подробностей.
— Наблюдал, как люди убеждают друг друга расстаться с деньгами, временем и предубеждениями, — ответил я. — Первое удаётся легче всего.
— Вы были торговцем?
— Отчасти.
— Чем торговали?
— Уверенностью, что решение принято покупателем самостоятельно.
Илларион Петрович не улыбнулся. Он рассматривал меня уже без помощи каталога.
— Это опасный товар, — сказал он.
— Только для продавца, ваше сиятельство. Покупатель почти всегда уверен, что принёс его с собой.
— И теперь вы намерены продавать его через типографию?