Заняло это всего ничего. Не нужно было идти в учительскую, ждать, пока освободится машина, слушать параллельные разговоры про свадьбу, ремонт и чью-то дочь. Сел, заполнил, встал. Между мной и бюрократией впервые не стояло очереди, коридора и лестницы. А то и двух, если идти в кабинет информатики.
По сути, мелочь. Но из таких мелочей и складывается то, что нормисы называют качеством жизни. В Нарцесе моей мелочью были оладьи по четвергам. Здесь — собственный компьютер в комнате, пахнущей лежалой резиной.
Прогресс очевиден. Осталось разобраться с душем, и меня можно заносить в средний класс.
Четвертый урок принадлежал шестому «Б». Двадцать пять человек, из них двое освобожденных и один, едва не лишившийся своей обуви. Не из-за взрыва подошвы, слава РОНО, а просто из-за чрезмерно усердной попытки пнуть невидимый мяч. В результате чего кроссовок слетел с ноги, описал красивую дугу и зацепился шнурками за решетку на окне. Кроссовок мы спасли, владельца пристыдили, разминку продолжили.
А пока шестиклассники наматывали круги, я решал инженерную задачу.
В тренерской появился компьютер с журналом, а мне положено находиться в зале. Окна между этими помещениями не существует. Только дверь. Вопрос: как вносить данные не вечером, а прямо на уроке, не выпуская класс из поля зрения?
Ответ нашелся на третьем круге, и я даже удивился, что не разглядел его сразу. Учительский стол стоял в зале аккурат напротив тренерской и пользы на этой позиции никакой не приносил. Я сидел за ним от силы пару раз. Зато сама точка, если смотреть от компьютера, лежала ровно в створе дверного проема.
Вывод напрашивался простой. Стол переезжает к стене, а на его место встает строй. Затем перекличка из-за монитора, через открытую дверь и по живым лицам, и можно начинать урок. Ну а под конец, отпустив всех переодеваться, можно быстренько внести тему и прочие отметки. Таким образом к звонку все будет уже в системе.
Гениально!
Стол переехал в угол на перемене. Весил он как небольшой рояль, но справился я в одиночку. После сидения за экраном даже полезно.
На пятом уроке, у восьмого «Б», я испытал схему в боевых условиях.
— Строимся! — я указал на освободившийся участок пола. — Вот сюда, лицом к тренерской.
— А чего это? — спросили из толпы.
— Перестановка. По фэн-шую зал был ориентирован неправильно.
— А вы что, в фэн-шуй верите?
— Я верю в оптимизацию.
Восьмиклассники переглянулись, но спорить не стали. Кто-то даже пошутил, что в следующий раз придется строиться на потолке. Не дождутся.
Перекличку я провел через открытую дверь, сидя за монитором. Строй как на ладони, фамилии сразу отмечаются в журналах: в электронном — мышкой, в бумажном — рукой старосты. Так что к концу переклички отсутствующие уже висели в системе с пометками, а ближе к звонку туда же добавилась и тема занятия.
Раньше вся эта отчетность доезжала до журнала только к вечеру, когда кошка сдохла и хвост ее облез. То есть когда информация о пропущенном уроке уже мало на что влияла. Теперь же любой родитель, открыв дневник, мог узнать о прогуле ребенка еще до того, как последний решит, что соврать. Прогресс на грани предательства.
[+3 к Адаптации. Оптимизация повторяющегося процесса.]
— Целых три? Не мелочишься.
[ Решение масштабируется на все будущие уроки. Награда пропорциональна экономии.]
Три очка за передвинутый строй. Недурно. Что бы еще оптимизировать?
Окно шестого урока я отвел под обед.
В столовой пахло кислыми щами и рыбной котлетой — по отдельности так себе, а вместе почему-то аппетитно. Тетя Зина завидела меня еще от раздачи.
— О, физкультура пришла! Чего худой-то такой? Совсем себя не бережешь.
— Берегу. Вот, пришел беречь.
— Садись, налью погуще.
Налила. Потом принесла добавку, хотя я не просил.
— Норматив же, Зинаида Агриповна.