— А, старушка. — Кирилл уже щелкал мышкой. — Ну, ничего, я ей весной память добавлял. Машинка старая, но еще побегает. Ты только это… крутые игрушки на ней не запускай. Сгорит.
— Не планировал.
— Все так говорят. — он вбил что-то в окно настроек. — Так, сеть у тебя есть, домен видит… Учетку твою сюда привяжем, помнишь пароль-то? Ну и все, живи. А, да. Видео для взрослых тоже не смотри.
— Тоже сгорит?
— Тоже спалишься. — Кирилл развернулся на стуле. — У нас скрипт стоит, на всех школьных компах. Сайты фильтрует, запросы пишет. Поставили после того, как один умник с учительской учетки в рабочее время… ладно, не важно. Короче, следит.
— А за чем еще следит?
— Да за всем. — махнул рукой информатик. — Куда ходил, что качал, что печатал. Отчет раз в неделю. Читаю его, правда, только я. Ну, как читаю. Пролистываю.
— А начальству показываешь?
— Только если само попросит. Ну, это не часто. Только если вожжа какая под хвост попадет. Так что живи спокойно.
Я кивнул. Информация тянула на полезную. Любая моя активность на этой машине превращалась в еженедельный отчет, пусть даже и пролистываемый. Планы на вечерние поисковые запросы следовало помножить на ноль. А может, и поделить. Для верности.
Кирилл побарабанил пальцами по столу, глянул на распахнутую дверь в зал и понизил голос:
— Слушай, а хочешь, я тебе вторую учетку дам? Скрытую.
— Скрытую от чего?
— Так от скрипта же. — он подмигнул. — Есть у меня служебная, для тестов. Отчеты не шлет, историю не пишет. Зайдешь под ней — и смотри что хочешь, качай что хочешь. Дать?
— А тебе это зачем?
Удивление — вероятность 66%.
— В смысле зачем? — Кирилл определенно такого вопроса не ждал. — Ну ты даешь! По-дружески, как коллега коллеге. Мы, между прочим, единственные мужики в этой школе моложе сорока. Надо держаться друг друга. Я сам-то женат, мне все эти… — он покрутил рукой в воздухе, — … без надобности. Но мужскую солидарность никто не отменял, так ведь?
Я не до конца понял все звенья логической цепочки, ведущей от солидарности к скрытой учетке, но результат меня устраивал. Непросматриваемый выход в сеть решал сразу несколько задач. Список тем для поиска у меня накопился подлиннее, чем предполагал информатик, и взрослым видео там даже не пахло.
Впрочем, уточнять я не стал. Пусть будет солидарность.
— Почему бы и нет. — согласился я.
— Вот это разговор! — Кирилл склонился над клавиатурой. — Так… логин будет «тэст-два», маленькими буквами, через дефис. Пароль смотри и запоминай, записывать не надо… Запомнил? Ну все, пользуйся. Только детей под ней не пускай, а то устроят тут.
— Не пущу. Спасибо.
— Сочтемся. — он поднялся и одернул оленей. — Заглядывай в лаборантскую, чаем напою. У меня там электрочайник и тишина. Роскошь по нашим временам.
И ушел, насвистывая что-то бодрое.
Насвистывал, кстати, чисто. Не фальшивил. Человек, у которого есть жена и та самая роскошь по нашим временам, вообще производил впечатление самого устроенного обитателя этой школы. Возможно, комфорт и порождает желание раздавать скрытые учетки. Излишки благополучия требуют утилизации.
[+1 к Социальному взаимодействию. Неформальные связи в коллективе укрепляют позицию.]
— За что именно? За то, что я не смотрю видео для взрослых?
[ За то, что теперь об этом знает системный администратор.]
Логика у нейросети своеобразная, но спорить с начислением я не стал. Плюсы приходят редко и уходят быстро — как солнце в Ленинградской области.
До звонка еще оставалось время, и я опробовал приобретение по прямому назначению: открыл электронный журнал и заполнил первый урок. Седьмой «А», тема, отсутствующие, домашнее задание.