— Может, не трогать? — бригадир поскреб затылок под несуществующей кепкой. — Мало ли от чего он.
— В наряде же написано: установка и подключение периферии. — возразил Кепарик. — Провод — периферия? Периферия.
— Подключать? — уточнили они у меня.
Правильный ответ на такой вопрос знает любой, кто хоть раз находил в новом жилье незнакомую кнопку.
Конечно, подключать. Иначе так и будешь жить рядом с проводом, ведущим в неизвестность.
— Делайте.
Возились они с ним дольше, чем со всем остальным вместе взятым. Перебрали коробку переходников, поспорили насчет распайки, дважды звонили кому-то по видео. Наконец бригадир кивнул, Кепарик щелкнул мышкой, и компьютер издал тестовый сигнал.
Вернее, это по замыслу он издал тестовый сигнал.
По факту — громыхнуло. Со всех сторон разом, гулко, с раскатом, как будто в зале уронили железнодорожный состав, груженый ваннами.
Кепарик присел.
Бригадир потерял планшет и, кажется, немного испачкал штаны.
Я оказался на ногах раньше, чем сообразил, что встаю, — спасибо рефлексам, разогнанным ночными купаниями.
Звук оборвался. В ушах звенело.
— Это что было? — спросил бригадир шепотом, что после такого грохота выглядело разумной предосторожностью.
Я вышел на середину зала и задрал голову.
В верхних углах, под самым потолком, висели черные свертки. Четыре штуки, по одному на угол. Я видел их и раньше — глаз цеплялся за темные пятна еще в первый обход, — но записал их в тряпки, прикрывающие не то датчики, не то дыры в штукатурке. Болтается что-то под потолком и ладно. В школе много чего болтается.
Тряпки оказались чехлами. А под чехлами, если верить только что состоявшемуся концерту, жили колонки. Здоровые, судя по звуку. Целая трансляционная система, замурованная в стены вместе с проводом и благополучно всеми забытая.
— Радиоузел, наверное. — предположил Кепарик, поднимая планшет начальника. — В старых школах ставили. Ну, теперь у вас тут дискотека.
— Только чехлы бы снять. — добавил бригадир. — Ткань звук глушит, и пыли там за столько лет… Стремянка есть?
Я прикинул высоту. Верхний край шведской стенки заканчивался метрах в трех от пола. Колонки висели еще выше, под самой кровлей, куда не дотягивалась ни стенка, ни что-либо из школьного инвентаря, известного мне на сегодняшний день. Даже с учетом моего роста выше среднего. Существовала ли в хозяйстве стремянка такого калибра, я не знал. Возможно, где-то и валялась. Спросить пока было не у кого.
— Найдется — сниму. — сказал я.
— Ну и порядок. — Кепарик собрал инструмент. — Громкость мы на минимум сделали, а то мало ли. Распишитесь вот тут.
Я расписался. Часы над входом в зал показывали двадцать пять минут одиннадцатого.
Арифметика получалась простая и неприятная. До четвертого урока оставалось полчаса. Дорога до Кости — двадцать минут в одну сторону. Разговор — величина неизвестная, но точно не отрицательная. В окно все это уже не влезало, хоть режь.
[ Напоминаю: срок самозадания — завтра, шестой урок.]
— Я в курсе.
Окно, выданное мне расписанием, съели коробки и провод из стены. Но зато я теперь обзавелся собственным компуктером. Спасибо Анжеле Владленовне и ее неподкупному профессионализму.
На большой перемене в спортзал заглянул Кирилл. Джемпер с оленями сменился джемпером с оленями другого цвета, но оптимизм остался прежним.
— О, поздравляю с обновкой! — информатик похлопал монитор по макушке, как призового жеребца. — Дожили, у физрука техника. Дай гляну, что тебе поставили.
— Говорят, из двести четвертого кабинета.