— А то ты не знал? — она снова кокетливо приподняла одну бровь.
— Догадывался, — я тоже приподнял бровь.
И как-то это так меня сильно задело, что пришлось срочно покидать нам с ней пир. Пока ещё можно было. А Камасутру я тоже когда-то читал.
Глава 17
На три часа пополудни Елена назначила смотр. И когда мы вышли во двор крепости, там уже стояли в строю все гридни новой дружины Ладоги. Спиртное на пиру пили в меру, а потому никого не шатало и не выворачивало, все были бывалыми воинами, и от пары чарок мёда даже запаха уже не осталось.
Сотником над княжьей сотней Елена оставила Мирко.
Хорват зимовал тут с теми двумя десятками, которых Ивор оставил перед Рождеством, возвращаясь из Швеции. Всю зиму просидел без дела: крепость была Данилина, дружина Данилина, а его люди стояли отдельным постоем и в караулы не ходили.
Десятников она называла быстро, по памяти. Девять из них были ладожане, трое — мои. Двоих, кого ей вчера советовал Вышата, она не взяла. Староваты они для такой службы.
Воевода медленно шла вдоль строя и часто останавливалась. Смотрела не в лица, а на руки, на ремни, на то, как у человека сидит бронь, в каком состоянии меч и ножи. Двоих отправила переобуться. В лаптях никого не было, но состояние сапог у многих было уже критичное.
К концу первой сотни за ней уже ходил молчаливый Вышата.
А когда строй распустили, он вышел на середину двора и начал снимать кожух.
Круг собрали из щитов. Народу набежало столько, что пришлось ставить второй ряд, а на стене и на крыше поварни тоже расселись.
Поединок устроили на деревянных палках. Так у них тут заведено, и Елена не возражала. Демонстративно сняла защитный амулет и положила его на землю рядом со своим мечом.
Вышата был тяжелее её вдвое и в круге стоял правильно: не суетился, не наступал, ждал. Первые полминуты он вообще ничего не делал, только смещался вбок, заставляя её поворачиваться, и смотрел, как она переносит вес.
Потом достал.
Достал по-настоящему: поймал её на шаге и вложился в удар всем корпусом, деревяшкой в бок под рёбра, там, где бронь кончается и начинается человек. Такой хорошо отработанный удар кладёт мужика в снег и ломает ему пару рёбер, а после мужик неделю дышит через раз.
Толпа охнула.
Елена качнулась, приняла удар и не остановилась. Она даже не сбилась с шага — просто продолжила движение, будто её толкнули в плечо, и через полтора вдоха Вышата уже лежал на спине, а её деревяшка уткнулась концом ему в подбородок.
Во дворе стало очень тихо.
— Ника.
— Удар прошёл в полную силу. Её собственная защита выдержала, амулет она сняла перед кругом, я проверила.
— Рёбра у неё точно целы?
— Целы.
Вышата поднялся сам. Постоял, помял бок, посмотрел на свою деревяшку так, будто она его подвела.
— Ну, — сказал он наконец. — Ладно, коли так.
И поклонился. Не низко, ровно настолько, насколько сотник кланяется воеводе.
Дружина взвыла и полезла к ним обоим с расспросами.
Удар, который она сейчас приняла и не заметила, был не её собственной силой. Он был остатком прошлых, почему-то сохранившихся у неё возможностей аватара.
Дружина осталась во дворе, и оттуда до самого вечера доносился рёв голосов.