Так бы на Руяне может меня бы и за своего приняли, если бы волшбу мою рунную увидели. А ныне могут и как врага встретить, независимо от сопровождающих.
Я посмотрел на крест у себя на груди. Как тесно всё же тут переплетены вопросы вероисповедания и геополитики. Придётся крест спрятать и не светить им там.
Я вернул мысли обратно и посмотрел на красного как рак Шастуна.
— Так чего ж ты хочешь, хороняка? Коли не жениться, стало быть, блудом с честной девушкой заняться?
— Честной? — у волхва чуть челюсть на стол не упала. — Ты чего такое говоришь-то, княже? Она ж просто цену себе набивает! Прав ты, староват я для неё. Ну так и остальные, кто уже с ней успел, тоже все не юнцы безусые. Прости, княже.
Я огладил свои усы и отросшую бородку и усмехнулся. Девка та и правда уже успела пройтись по гридням, кои были щедры на угощения и подарки. Но с чего бы ей требовать от Шастуна разрешение от княгини?
— Дурак ты, Шастун! Девка изначально тебе отказать хотела, только не знала, как сделать это так, чтобы такого грозного волхва не обидеть, и гнев тем на себя не навести. И знает она прекрасно, что Инга такого разрешения не даст, если ты у неё додумаешься его попросить. Вот и повод для неё остаться невиноватой за отказ тебе.
Волхв открыл рот, задумчиво уставившись куда-то вдаль.
— Надо было ей больше предложить?
— Тьфу-ты, леший блудливый! — я покачал головой. — Я ему про одно, а он как вшивый всё про баню! Забудь ты про неё. Вон, у Данилы девки дворовые какие сочные есть. Бери любую, эти точно не откажут.
— Эх, не понимаешь ты меня, княже! — он опять вздохнул. — Бьёрн тут давеча хвалился, что Това его ночью всего без сил оставила. Так неужто я такую девку упущу?
Он опять мечтательно посмотрел в потолок.
— Ой, дурааак! — я пожал плечами. — Не в меру азартный ты, Шастун! Всем девиц жаждется, а ты ту, которая опытнее в этом деле и ловчее всех жопой крутить научилась! Извращенец ты какой-то!
— Это чё за слово такое? Хвалебное аль срамное?
— Это такой особенный человек, кому доставляет удовольствие то, что для остальных невместно или срамно.
— Да? — он снова задумался. — Точно! Такой вот я особенный!
— Главное, чтобы это твоё извращение другим людям жить не мешало, — я погрозил ему пальцем.
— Вдвое больше предложу. Авось, не откажется. А коли будет ерепениться, то втрое.
— Тьфу-ты, — смеясь сплюнул я.
Ингигерда слева от меня обернулась на нас с волхвом и удивлённо приподняла бровь.
— Что тебя так рассмешило? — услышал я в голове её голос.
Канал дуплексной связи между нами через переговорные алгоритмы Ника открывала только по отдельной команде, блюдя нашу приватность.
— Ничего особенного, — я улыбнулся теперь уже ей. — Шастун решил покорить твою служанку, не только перебив деньгами то, что обычно ей мои гридни предлагают, но и испросив у тебя разрешения.
— Она с ними не из-за денег! — возмутилась она, прекрасно зная блудливый характер своей служанки. Но потом тоже улыбнулась. — Ясно, просто отказать побоялась?
Она наклонилась чуть вперёд, чтобы посмотреть на задумчивого Шастуна.
— Слышала я, что будто он какие-то восточные любовные науки познал. Так пусть ей скажет, что, благодаря им, ему в этом деле равных нет. На одном любопытстве дело выиграет.
— Это ты откуда такое слышала?
— Так Матрёна же в Киеве рассказывала. А ей Колыван.
— Вот ведь язык у них без костей! — ухмыльнулся я. — Но мысль дельная! Ты у меня умница!