В возникшей буквально за считанные минуты панике снизу, из-за вытащенных на лёд судов, поднялись люди. Десятка четыре. Они бегом рванули вдоль улицы, и у каждого второго в руках был небольшой горшок.
Крики и гомон, поднявшийся в посаде, перекрывался улюлюканьем бармалеев, на головах которых были надеты мешки с прорезями для глаз. И мешки эти были размалёваны белой краской как страшные зубастые рожи. Эффект от появления в толпе мечущихся горожан этих любителей Хэллоуина был вполне ожидаемым. Паника усилилась.
А горшочки в руках у нападавших были явно не с угощением. Широко замахиваясь, они кидали их за заборы, разбивая о стены домов и амбаров. И следом тут же летели факелы. Рай для пиромана!
Кто-то из горожан, увидев такое поведение, пытался как-то защитить собственные дома, но падал с прорубленной головой или мечом в животе.
— Мирко, — закричала Елена.
— Сделаем, — ответил хорват.
И от ворот крепости отделились пять десятков княжих гридней, которые начали быстро организованно спускаться с холма в сторону горящего посада. И видящие могли бы увидеть, как в свете огня поблескивали активированные защитные сетки вокруг их тел.
Ника подняла меня сразу, едва первый стражник на стене увидел в городе признаки огня. Когда Юрген постучал к нам в покои, и я, и жена были уже одеты и времени зря не теряли.
— Бодричи, — сходу заявил мне новый посадник, пока мы шли в сторону ворот крепости. — Я эти рожи размалёванные много раз видал. Только не слыхал я раньше, чтобы они тут нападали. Норманы бывали. Свеи наши да корелы иногда пошаливали. А эти сильно дальше к западу только появлялись.
— Значит, специально ждали, чтобы поквитаться за своих, кто лёг тогда с войском Болеслава. Злопамятные суки!
— Делать что будем? Пожар тушить сейчас нельзя. Сколько их там в толпе бегает. Не уследим: кто враг, а кто горожанин. В спину бить могут. Да и при свете пожара лучники у них могут работать из темноты.
— Юрген, ты главное своих свеев держи подальше. Не хватало мне ещё потом перед тестем за трупы его воев отвечать. А мои и сами справятся.
— Так может и на них амулеты твои надеть, княже, чтобы точно не краснеть перед королём Олафом?
— Вот ряд со мной заключат и оденут. А пока пусть просто не мешаются. От греха подальше.
— Они воины, княже. Ты их обидеть хочешь? Они тут хоть и гости, но законы гостеприимства свеи чтят свято. Напали на того, кто разделил с ними вино и кров. Они просто так сидеть не будут.
— Тогда бери их и веди на северные ворота.
— Так ведь нападают на южные.
— Наверняка отвлекают от основного удара на севере.
— Думаешь? — он остановился и посмотрел на меня.
— Однозначно! — тут же соврал я ему с совершенно честным выражением лица.
— Там ведь никто не нападёт? — тихо спросила меня Ингигерда, когда Юрген рванул за свеями, чтобы сам отвести их на северные ворота.
— Понятия не имею, — честно признался я. — Но, если вдруг нападут, там в стенах я вчера уже установил защитные артефакты. Главное, чтобы не высовывались из-за них.
— Ты не знаешь свеев, — она усмехнулась. — За стенами они не усидят.
— Ника⁉
Чё-то я и правда похоже поторопился со своим гениальным планом отодвинуть гостей от битвы.
— Пока там тихо. Хотя…
— Ника⁉
Глава 18
Полсотни Мирко методично зачищали редкие очаги сопротивления, в то время как Елена с остальными воями пыталась организовать толпу. Пожарные камни она раздала гридням, и те теперь пробегали от дома к дому, убирая пламя и оставляя тлеть головешки на месте пожара. А горожане, видя такую резкую перемену в статусе бедствия, останавливались как вкопанные и только глазами хлопали, опуская полные вёдра и багры. Там, где огонь уже успел покуролесить, оставалось только завалы разгрести и вытащить из-под них бедолаг, которым сегодня ночью сильно не повезло.