— Казнь нападавших признать законной. Они пришли с оружием, а после признались через видака. Карач-кама потребовать к выдаче. Если станет сопротивляться или соберёт воинов, их можно убить на месте. Но карать целый род без доказательства, что род укрывал его по общему решению, нельзя.
— А если их старейшина спрячет шамана в своей юрте? — спросил Брячислав.
— Тогда ответит старейшина и те, кто ему помогал, — сказал Мстислав. — Не всё стойбище.
— Я вовсе не сторонник общей казни за грехи других, но у печенегов весь род за своих отвечает, — возразил я.
— Когда им это выгодно, — отозвался Станислав. — Вон Давлет, выходит, за половину родичей поклялся, а за другую не сумел.
— Давлет клялся за себя и сыновей, — сказал я. — Тамги под уговором ставили двое его двоюродных братьев, старшие сыновья Бозкурта. Третий его сын, младший, собрал людей и напал на меня. Теперь лежит мёртвый в снегу.
— Значит, виновный был среди тех, кого ты казнил, — подвёл итог Ярослав.
— Был.
— Тогда по ним спора нет.
Судислав до этого молчал.
— Я хочу понять другое. Если мы сейчас разрешим Илие уничтожить любой род, который он назовёт укрывателем, зачем нам общий совет?
— Я не собираюсь наказывать виновных без доказательств.
— Тогда и спорить не о чем, — сказал Судислав. — Найди доказательства и снова вызови нас.
Он редко говорил много, но сейчас попал точно.
Я посмотрел на Ингигерду. Жена встретила мой взгляд и едва заметно кивнула.
— Добро, — сказал я. — Предлагаю казнь нападавших признать ответом на вооружённое нарушение уговора. Карач-кама потребовать выдать живым. Любой род, который сознательно даст ему укрытие, людей или коней после получения требования, признаётся нарушителем. Его старейшина и виновные отвечают перед Мстиславом и Эржипом. Решение о казне всего рода принимает совет после предъявления доказательств виновности.
— Что собираешься сейчас делать? — спросил Брячислав.
— Найду шамана, убью его как организатора нападения. Это уже доказано. И соберу доказательства о виновности его сообщников.
— Так можно, — сказал Ярослав. — Кто против?
Никто не отозвался.
— Тогда принято. Писцы запишут решение и приложат к степному уговору. Мстислав, при следующей встрече передай его Эржипу.
— Передам.
— Добро, — утвердил за всех Ярослав. — Вопросов и возражений нет? Тогда совет окончен. Отбой.
Голоса исчезли.
Я положил амулет на стол. Ингигерда протянула мне вторую чашу с взваром.
— Ты ещё злишься? — спросила она.
— Уже меньше.
Она улыбнулась и коснулась своей чашей моей.
— Значит, совет был полезным.
Спорить я не стал.