— Что клятва дана под страхом. Что Давлет не мог отказаться от крови за всех. Что духи не приняли уговор.
— Он приказал убить мою жену?
— Да.
— Где он сейчас?
— Не знаю. Он ушёл до рассвета.
Я снова обратился к Эржипу.
— Ты слышал, Эржип?
— Слышал.
Голос кагана изменился. Исчезла вчерашняя уверенность.
— Найди шамана и выдай мне.
— Стойбища уже разошлись. Карач-кам не из рода Бозкурта. Он ходит между родами, лечит людей и говорит с духами. Его могут прятать где угодно. В степи человека можно искать до весны и не найти.
— Значит, найду сам.
— Илия, я не знал об этом нападении. Каратай и Кылыч тоже не знали.
— Я верю. Поэтому сейчас разговариваю с тобой, а не еду следом за твоим стойбищем.
Я сделал паузу, чтобы каган услышал каждое следующее слово.
— Передай всем семи родам. Карач-кам нарушил уговор. Род, который его укроет и не выдаст, станет соучастником. Я уничтожу этот род полностью, не возьму виру и не приму новой клятвы. Некому будет продолжить его имя.
— Ты грозишь всем родам?
— Я предупреждаю один раз. Тех, кто выдаст шамана, уговор по-прежнему защищает. Тех, кто станет его прятать, больше не защищает ничто.
— Я передам.
— Сарыч-беку передай первому.
— Почему ему?
— Карач-кам стоял рядом с ним во время поединка. Ночью люди Сарыч-бека обсуждали, что шаман уйдёт к солёным колодцам вместе с их обозом.
Эржип выругался.
— Я найду Сарыча.
— Найди. И напомни ему, что мои камни греют только тех, кто верен уговору.
Связь оборвал я сам.
Тоган тяжело дышал, глядя в снег.
— Я признался, — сказал он.
— Признался.
— Каган слышал.