С юга послышался хруст снега. Всадники первой группы ещё не спешились. Они должны были ударить одновременно с теми, кто подкрадывался по обрыву.
Тоган поднял руку.
— Сейчас, — предупредила Ника.
Он свистнул.
— Ника, по лошадям. Всех. На пределе.
— Выполняю.
Двадцать семь звуковых меток сработали одновременно.
Люди ничего не услышали. Лошади взвились как одна. Те, которых держали в поводу, вырвали ремни из рук и бросились вниз с обрыва. Одна перевернулась через голову, поднялась и понеслась дальше. Другая ударила копытами печенега, который пытался её остановить.
На юге стало ещё хуже. Всадники летели к лагерю на полном ходу, когда кони обезумели. Один резко свернул и столкнулся с соседом. Другой встал на дыбы, сбросил седока и рухнул на него. Остальные рванули в стороны. Нескольких печенегов протащило по снегу застрявшими в стременах ногами.
Крик поднялся такой, что в лодьях заржали наши кони.
Какой-то печенег успел выпустить стрелу. Она ударила в борт моей лодьи. Вторую он достать не успел. Серый жеребец вырвался и сбил его плечом, а следом по лежащему прошла ещё одна лошадь.
Выше по обрыву поднялся ещё один воин. Коня под ним уже не было. Печенег встал на колено и обеими руками навёл на лодьи плоский чёрный амулет.
— Боевой акустический модуль, — предупредила Ника. — Идёт активация.
— Ложись! — крикнул я.
Удара я не услышал. Воздух толкнул в грудь, защитная сетка амулета сжалась вокруг тела, а по снегу к лодьям побежала широкая полоса поднятой снежной пыли. Направленный импульс прошёл мимо красного стяга и врезался в крайнюю грузовую лодью. Деревянный корпус хрустнул. Левый борт вместе с поперечными балками сложился внутрь, из-под навеса донёсся короткий конский визг.
Печенег попытался снова поднять амулет, но стрела ударила его под ключицу. Он завалился на спину, а чёрная пластина исчезла в снегу.
— Вперёд! — приказал я.
Гридни поднялись из-за бортов. Печенеги, успевшие подняться после падения из сёдел или вырваться из-под копыт, оказались перед строем щитов.
Кто-то бросил копьё. Оно попало Остромиру в грудь и отскочило от защитной сетки. В ответ полетели стрелы. Двоих нападавших развернуло и бросило в снег. Остальные попытались уйти к обрыву, но там продолжали метаться обезумевшие лошади.
Через полминуты на ногах оставались только те, кто пытался убежать.
Ника постепенно убирала воздействие. Кони ещё шарахались от людей и били копытами, но уже не пытались сломать себе шеи. Несколько умчались в степь. Метки позволят найти их позже.
— Построиться цепью! — крикнул я. — Пройти всё поле. Кто из нападавших жив — добить. Тогана не трогать, пока не поговорю с ним.
Остромир повторил приказ. Гридни разошлись от лагеря.
Остромир подошёл ко мне, опустив щит.
— Всех?
— Всех.
— Даже раненых?
— Они напали после того, как их род поставил тамгу под уговором. Если сейчас кто-то уйдёт живым, завтра другой решит, что тоже сможет обойти слова.
— А Тоган?
— Он умрёт последним.