Остромир посмотрел туда, где гридни переворачивали лежащих. Иногда над снегом коротко поднимался меч. Потом кивнул и вернулся к своим людям.
Тогана нашли у подножия обрыва. Он был жив, хотя конь сломал ему левую руку и рассёк копытом лицо. Двое гридней притащили его к лодьям и бросили на колени. Защитные амулеты с него уже сняли. На груди осталось ожерелье из клыков, но Ника проверила его и не нашла работающих алгоритмов.
— Тебя послал Карач-кам? — спросил я по-печенежски.
Тоган сплюнул кровь.
— Давлет клялся не за нас.
— Твои братья поставили тамгу рода.
— Их заставили.
— Я дал им выбор. Они выбрали жизнь рода и место в уговоре.
— Они испугались твоей волшбы.
— А ты не испугался?
Тоган посмотрел на тела, которые сносили к краю лагеря. Рядом Небойша добил лежащего печенега коротким ударом копья. Двигался он медленно, берёг бок.
— Карач-кам сказал, что духи не примут уговор, купленный страхом, — произнёс Тоган.
— И велел убить мою жену?
Он промолчал.
— Сейчас ты повторишь всё это Эржипу.
Я коснулся амулета и назвал Эржипа.
Ответ пришёл не сразу. Стойбище уже шло по степи, и каган, похоже, находился верхом. Вокруг него шумел ветер, позванивала сбруя.
— Князь Илия? — голос кагана прозвучал настороженно.
— Эржип, наш уговор нарушен.
На той стороне стало тихо.
— Кем?
— Людьми Бозкурта. Двадцать семь воинов напали на мой первый привал. Они собирались убить меня и мою беременную жену. Все нападавшие уже мертвы, кроме одного. Слушай.
Я кивнул Небойше. Тот взял Тогана за волосы и заставил поднять голову.
— Назови себя.
— Тоган, сын Бозкурта.
— Кто собрал людей?
Он молчал, пока Небойша не надавил большим пальцем на сломанную руку.
Тоган закричал.
— Карач-кам! Шаман Карач-кам!
— Что он сказал про клятву Давлета и тамгу рода?