— Карач-кам — тот мужик в шапке с погремушками?
— Да. На поединке он стоял рядом с Сарыч-беком, тем самым старейшиной, который выставил против Небойши двух батыров. Сам шаман с отрядом не поехал.
— Что они задумали?
Ника передала мне запись ночного разговора. Печенеги сидели внутри юрты Карач-кама, а метки остались на привязанных снаружи лошадях, поэтому голоса доносились глухо сквозь войлок.
Тоган говорил, что Давлет не имел права отказываться от мести за весь род. Давлет поклялся за себя и своих сыновей. Двое братьев Тогана поставили родовую тамгу под уговором, но сделали это под страхом смерти. Карач-кам объяснил остальным, что такая клятва не угодна духам и не связывает тех, кто её не произносил.
Ударить решили на первом привале. Часть людей должна была зайти со стороны степи, остальные — спуститься по руслу. Сперва стрелять в княжеский шатёр и лодью с красным стягом. Шаман дал им какой-то хитрый амулет. Про Ингигерду они тоже говорили. Шаман велел убить княгиню, чтобы после меня не осталось наследника.
Последнюю фразу Ника передала дословно.
Я вышел из кареты и позвал Остромира.
Он подошёл, придерживая шапку рукой. Я коротко объяснил, сколько людей нас преследует, где они держатся и что собираются сделать. Про источник сведений сотник не спросил.
— Может, прямо сейчас развернуться и взять их? — предложил он.
— Разбегутся. Пусть подойдут сами. На привале поставишь лодьи как обычно. Только людей спрячь внутри и под бортами. Костры не разводить.
— А княгиня?
— Будет в средней лодье. Четверых к ней. Остальным приказ: без моей команды не стрелять и из укрытий не выходить.
Остромир кивнул, поманил за собой Небойшу и пошёл раздавать приказы.
Великан после вчерашней борьбы двигался осторожно, но уже не держался за бок. Нос ему Остромир вправил, синяк под глазом налился багровым. Если не знать о треснувших рёбрах, со стороны можно решить, что отделался одной разбитой рожей.
Я вернулся в карету. Ингигерда сидела у окна и разбирала подаренный лук. Натягивать тетиву внутри она не стала, но уже успела проверить каждую стрелу из колчана.
— На нас хотят напасть, — сказал я.
Она подняла голову.
— Те, кто вчера подписал уговор и дал слово?
— Люди Бозкурта. Шаман убедил их, что слово можно обойти.
— Потому что Давлет клялся только за своих сыновей?
— Да.
— Что ты будешь делать?
— На привале перейдёшь в третью лодью. Там будут твои служанки и четыре гридня. Пока я не позову, наружу не выходить.
Ингигерда нахмурилась.
— У меня есть амулет и лук.
— Стрелять они будут по лодье под красным стягом. Но в суматохе стрелы могут уйти куда угодно. Твой амулет выдержит. У девушек защиты нет, поэтому останешься с ними и проследишь, чтобы они не поднялись до конца боя.
Она хотела возразить, но передумала. Положила лук на колени и спросила:
— Ты их убьёшь?
— Всех, кто пришёл нарушить уговор.