Поднял.
Батыр попытался вырваться, ударил его локтем по затылку, но великан не отпустил. Перехватил поудобнее и понёс к краю круга.
Там поставил на ноги и толкнул в спину.
— Ещё раз. Хорошо бьёшься.
Тот не понял слов, но понял жест. Вернулся в круг, потирая ушибленный бок.
Молодой уже успел подняться. Они пошли сразу с двух сторон. Один бросился в ноги, второй повис на спине, захлестнув предплечьем горло.
Небойша покачнулся, но устоял. Шагнул назад раз, другой, а потом резко рухнул спиной на землю. Тот, кто душил его сзади, оказался под ним. Первый продолжал держать его за ногу, пытаясь вывернуть стопу. Хорват дотянулся до него левой рукой, схватил за шиворот и рванул к себе.
Теперь они валялись на земле втроём. Закончилось всё быстро. Небойша поднялся на колени, продолжая держать обоих. Одного он прижал грудью к земле, второму заломил руку за спину.
Держал, пока оба не прокричали, что сдаются.
Потом отпустил и поднялся сам.
В толпе загомонили. Небойша сплюнул кровь и поклонился старейшинам. Затем подошёл ко мне и забрал свой амулет.
— Нос сломан, — сообщила Ника. — Два ребра треснули. Правая кисть растянута.
— Чего хочешь за этот бой? — спросил я у него.
Небойша осторожно втянул воздух носом, поморщился и улыбнулся.
— Коня я себе хочу, княже. Добрый конь.
Я покачал головой и коснулся его амулета. Ника сразу запустила лечение. Кости за минуту не срастутся, но хоть дышать ему скоро станет легче.
Тот самый хитрожопый старейшина подошёл к нам.
— Твой воин силён и без амулета.
— У меня других нет.
Небойша хотел что-то добавить, но только фыркнул и снова поморщился.
— Теперь мы можем сесть и договориться? — спросил я.
— Можем, князь Илия, — ответил за всех Эржип.
Перед началом торга Мстислав вызвал на сход двоих печенегов из рода Аджара. Они рассказали старейшинам, что служат в его дружине наравне с русами и касогами, получают еду, плату и долю в добыче. Остальные четыре десятка воинов Аджара остались в Тьмутаракани. Возвращаться в степь они не собирались. У князя им хорошо.
Спорили долго. Старейшины хотели получать плату за каждую лодью, прошедшую мимо их кочевий. Я объяснял, что купцы не пойдут по степи, если с каждого будут требовать серебро. Мстислав с Эржипом в итоге сошлись на доле от общего мыта. Его ставку позже рассчитают казначеи Союза по числу проведённых караванов и выставленных батыров.
За эти деньги люди Эржипа обязывались охранять караваны между порогами и южными торгами, давать проводников, возвращать отбитое добро и отвечать за грабителей из своих родов. Нападение на людей и земли Союза приравнивалось к нападению на всех его князей.
Ингигерда напомнила, что под стягом Союза пойдут не только русские купцы. Караваны могут принадлежать свеям, данам, полякам или грекам. Поэтому защита распространялась на любых купцов, принявших общие правила и заплативших мыто.
Она говорила по-свейски, поскольку Ника не могла ей, как мне, транслировать субтитры на печенежском напрямую. Я перевёл. Старейшины выслушали её слова с большим удивлением, но без возражений.
Взамен печенеги получали право торговать на южных торгах без дополнительных поборов, продавать коней, скот, кожи и пленных там, где это не запрещал местный закон. Они могли наниматься в дружину Мстислава и получать оружие, плату и защитные амулеты на общих с другими воинами условиях.
Ни дани, ни присяги на верность я от старейшин не требовал. Они единогласно сами выбрали Эржипа своим представителем в общих делах с Мстиславом. Так каган получил власть, на которую и рассчитывал, а старейшины — возможность в любой момент отказаться от его помощи, если та перестанет приносить им выгоду.