Я вытащил кубик из-за пазухи и подкинул в руке.
— Я не про голос спрашиваю, хотя это тоже напугало, если честно. Что с телом этого печенега случилось? Почему он истлел прямо на глазах? Я о таком и не слышал никогда! Это же самая чёрная волшба!
— Откуда ты знаешь, что это чёрная волшба, если сам говоришь, что о таком никогда не слышал?
— Но… — он замолчал, но шаг не сбавил. Задумался. — Тогда что это?
— Кара божья, — не моргнув глазом соврал я.
Хотя на детекторе лжи я бы сейчас точно не прогорел. Формально Ника когда-то, скорее всего, была одним из архитекторов-богов этой реальности. А кара бедолагу настигла именно от Ники. Хоть и по моей команде. Но это уже несущественные детали, и к вопросу Мстислава не имеют отношения.
— С таким не шутят! — возмутился он. — Ты перекрестил его!
— А кто сказал, что я шучу? Что крест животворящий делает с теми, у кого бесы внутри сидят?
Дальше он шёл, насупившись и молча.
Ингигерда ждала меня внутри шатра, и едва я показался у входа, вскочила и подбежала ко мне, уткнувшись лицом в грудь.
— Живой!
— Да что со мной может случиться?
— Тут столько этих чёрных воинов! Если все разом навалятся?
— Не навалятся. Не переживай. Тебе вредно волноваться.
— Вот ещё! Ника сказала…
— Она много чего наговорить может. Но это не значит, что я не буду тебя беречь от лишних волнений.
— Заботливый такой! — промурлыкала она и погладила меня по груди. — Так что там было?
— Ничего особенного. Познакомились, поговорили немного. Даже подарками не обменялись и не выпили ничего. Быстро закончили. Там завтра ещё три старейшины подъедут, тогда и основная церемония будет.
— Тогда и меня с собой возьмёшь?
— Обязательно, — я обнял её и поцеловал.
Надеюсь, что завтра уже не придётся проводить наглядные демонстрации. Не хватало мне и правда жену нервировать. Надо будет по-тихому всё тогда регулировать.
— Ника, ты там слушаешь их?
— Конечно. Баюн-камень Эржипа в юрте лежит у него под боком.
Едва за страшными русскими князьями закрылся полог на входе в юрту, как Эржип с красным от гнева лицом обернулся к двум оставшимся старейшинам.
— Вы совсем ума лишились?
— Эржип, мы не знали, клянёмся духами предков! — оба рухнули лицом вниз. — Это всё Бозкурт! Мы его отговаривали, клянёмся!
— Безмозглый ишак! — Эржип пхнул прах Бозкурта сапогом, так что он мелкой пылью полетел в сторону лежащих лицом вниз старейшин. — Разве я не говорил вам, что с этим русом нельзя воевать?
— Говорил, о великий каган, но ты же знаешь… знал Бозкурта. Он не верил. Месть за двух сыновей застила ему глаза.
— У него ещё трое сыновей остались, мог бы и пережить. А теперь и он сам к предкам ушёл из-за своей дурости!
Стариков ещё била крупная дрожь, но Эржип уже начал понемногу успокаиваться.