Шаг за шагом я медленно оттягивал его за собой вдоль двора, и когда в очередной раз поднялся с земли и отступил вправо, он повернулся следом, и поленница с Шастуном ушла у него за спину.
Ника начала сдавать примерно тогда же.
Сперва паузы между её словами начали увеличиваться, потом у неё поплыл голос.
— Илю… ха. Он пере…крыл канал к сети… Я снима… ю всё, что не щит.
— Как ядро?
— Го… рячее. Не спра… шивай.
Я и не спрашивал.
Внешней подпитки от сети больше не было. Этот монстр обложил меня плотно со всех сторон, но вместо того, чтобы просто добить, ещё игрался, как кот с мышью. Видимо, всё-таки и правда думал, что я могу как-то передать ему опцию с Никой добровольно. Или просто не знал, как извлечь её из меня и надеялся, что я сделаю это сам.
Хорошо, что я тоже понятия не имел о том, как такое вообще возможно. А то бы и правда начал уже задумываться над тем, чтобы отдать. Хотя кому я вру: хрен бы он от меня Нику получил.
Ника между тем сбрасывала всё лишнее и подсовывала под щит собственное ядро, слой за слоем, потому что подсовывать было больше нечего. Делать этого нельзя ни при каких обстоятельствах, о чём она сама мне рассказывала ещё в Новгороде. Всё, что мы с ней с таким трудом по крупицам восстанавливали на протяжении полутора лет, теперь сгорало в топке навалившейся на нас мощи.
Руяне вместе со жрецами уже добежали до площади и смотрели на это шоу во всей красе. Стоигнев даже головы не повернул, просто повёл рукой в сторону ворот, и первый десяток лёг там, где бежал, а остальные попятились и встали, разом сообразив, что пришли вовсе не на то, на что рассчитывали.
А потом вперёд выбежала Инга.
Я увидел её раньше, чем он, и успел заорать. Лучше бы я молчал.
Стоигнев обернулся и посмотрел туда же, куда смотрел я, всё понял, и по его лицу было видно, что он этому обрадовался. Он пошёл к ней, а я побежал за ним и не успевал. Жрец не торопился, но я всё равно не успевал. Она застыла перед ним буквально в одном шаге, занеся копьё для удара. В глазах было удивление и ярость. Моя валькирия!
Он взял её за горло одной рукой и приподнял, легко, как поднимают за шкирку котёнка, будто и не было на ней никакой рунной защитной сетки. И повернулся ко мне, чтобы я хорошо видел. С этой своей улыбкой.
Дальше я не думал вообще. Добежал и повис на нём сзади, обхватив поперёк груди и сцепив пальцы в замок так, как их сцепляют утопающие. Со стороны это, наверное, выглядело смешно: мужик среднего роста и средних сил виснет на существе, которое минуту назад раскидывало его по двору, как щепку.
— Ника, всё в захват. Всё, что осталось.
— Илюха, у меня ничего не оста…
— Всё. В захват.
Она сбросила энергию со щита. Свободную руку жреца обхватило уплотнением и повело в сторону, а меня самого повело от отката, и держался я уже не столько руками, сколько зубами и упрямством.
Стряхнуть меня он мог за один вдох, и я это знал, и он знал тоже. Но в правой руке у него висела Инга, левую держала Ника, и чтобы разобраться со всем сразу, ему нужно было секунды две. Двух секунд ему никто не дал.
Шастун вышел у него из-за спины.
Клетку он вскрыл сам так, как было надо: развернул одно древко наконечником к себе и вбил его в воздух прямо перед грудью, туда, где держало плотнее всего. Ключ отработал и стёрся, а уплотнение вокруг волхва просело и осыпалось, будто наледь с ветки.
Больше нигде на дворе ничего не изменилось. Мои как стояли столбами, так и остались стоять.
Наконечников у волхва осталось четыре. Он был без брони, в мокрой от пота рубахе, с непокрытой седой головой.
Первое древко он вогнал жрецу под левую лопатку снизу вверх, всем телом, как вгоняют кол.
— Сет… ка, — прошелестела Ника. — Одна. Снята. Дер…жу…
Второе вошло рядом с первым, следом третье, и бил Шастун деловито и быстро, одно за другим. На лице Стоигнева отобразилось удивление, но двигаться он не мог — я держал его изо всех последних сил.
После третьего удара волхв шагнул вбок, обошёл жреца спереди и ударил снизу под рёбра, вогнав древко глубоко по самый кулак.
Последняя сетка сошла, держать его стало нечему, и железо вошло уже в обыкновенного живого человека, разрывая его плоть и пронзая сердце.