И проблемы там сейчас будут.
Едва мы добежали до небольшой арки с дверями, через которые могла бы протиснуться небольшая тележка, я обернулся назад и посмотрел в ту сторону, где сейчас местные горячие руянские парни препирались с пришлыми данами из-за ограничения доступа в их любимую родную святыню.
— Ника, давай!
— Модуль климат-контроля активирован по зафиксированной площади. Режим откачки кислорода средний, на умеренную асфиксию. Принудительный летальный исход минимален. Мощность фиксированная, с повтором удара через десять секунд для контроля.
Меня сильно повело в сторону, и я ухватился рукой за каменную стенку возле створок ворот. На охват всей зафиксированной мной взглядом территории удушающим алгоритмом ушла от силы пара секунд. Энергию для алгоритма удара по площади Ника брала напрямую из моей сети, но поскольку проводником служил я, то и откат я ощутил в полной мере. В глазах потемнело, как тогда под Ладогой, и мне пришлось опуститься на колени, чтобы не упасть.
— Княже? — меня подхватили сразу несколько рук.
— Спокойно! — получилось у меня выдохнуть, когда первый спазм прошёл. — Всё хорошо. Работаем по плану. Им сейчас будет, чем заняться. Двери…
Договорить я не успел. Идущий впереди нас Торгнир взмахнул рукой, и порыв ветра снёс деревяшки с петель, унося их внутрь с характерным треском ломающихся досок.
— Ника, это как он так?
— Волхв.
— Ну, это точно всё объясняет.
На груди завибрировал амулет.
— Илия! Тут такое… — ярл Рёгнвальд почти задыхался от обилия эмоций.
Я оставил его на холме, чтобы он фиксировал ситуацию и контролировал подступы к берегу, возле которого стояли наши лодьи. Но не учёл, что он такой впечатлительный.
— Мне мои вои рассказывали, как ты под Ладогой с бодричами разобрался, но я даже представить себе не мог такого. Они все вдруг упали. Где стояли, там и упали, хватаясь за горло. Ты точно не убил их всех?
— До полудня будут лежать. Что руянцы?
— Стоят и смотрят, как бараны. А, нет, вон Крут зашёл за завал. За ним остальные потянулись. Идут к воротам.
— А жрецы?
— Пока никого не видно.
— Ты помнишь, что делать?
— Илия! Ты… ты… это ж…
— Дальше идёт непереводимая игра слов, — прокомментировала Ника.
Я оглянулся на Торгнира, который потирал руки и смотрел на меня ухмыляясь.
— Идём, княже? — он кивнул на проём, где недавно висели створки ворот.
За воротами оказался небольшой коридор в меловых скалах, который выходил на задний двор храмового комплекса между двумя сараями с дровами. Жрецы не любили мёрзнуть, судя по тому, что на конец зимы дров у них ещё тут было явно в избытке. Запасливые. На острове для остальных его жителей с древесиной было туго.
Слева, придавленный досками, лежал послушник. Вроде дышит, но без сознания. Зато второй вон ползёт в сторону храма, оставляя за собой яркий кровавый след. Приложило бедолагу знатно, но он всё-таки пытается как-то бороться. Это я уважаю.
— Поднимите его, — приказал я Олафу, и двое варягов тут же метнулись к раненому, поднимая его на ноги.
По лицу послушника ручьём лилась кровь из разбитого носа и под левым глазом раздувался здоровый синяк.
— Обереги с него снимите.
И эта команда тут же была выполнена.