А потом будто спохватился, поглядел на меня искоса и добавил:
— Хотя ты ведь и не человек вовсе. Ты ж этот, как его, программист.
Я аж поперхнулся.
— Запомнил, значит?
— Хорошее слово. Злое.
Ночью гридни спали посменно, кормчие менялись каждые четыре часа, у бортов горели притушенные светильники, и я сам раза четыре выходил на палубу и слушал темноту. Ника меня успокаивала, что разбросанные мной вокруг пристани рунные датчики на морской гальке заранее ей всё скажут о нежданных гостях, но мне не спалось.
К рассвету стало ясно, что сегодня не полезут. Вряд ли передумали, скорее просто подготовиться нормально не успели с вечера. Для такого нужно какое-никакое, а войско. Вряд ли у здешних жрецов тут готовый спецназ имеется. Если только наёмники с тех драккаров, но и их надо как-то организовать успеть. По всему выходило, что за эту ночь не успели.
— Значит, собирают, — сказал я Торгниру за утренней кашей.
— Собирают, — согласился лагман. — Жрецы обычно торопиться не любят. Они ведь знают, что ты уходить сразу не собираешься. Думаю, дня три у нас есть.
— Мне хватит и двух.
Подарки я рассортировал после вчерашнего знакомства по сделанным наблюдениям. Главное тут было не обидеть никого, но дарить всем одинаковые полные комплекты камней было слишком жирно. Старейшин родов было восемь, и теперь, в отличие от вчерашнего холодного приёма, нас встречали как дорогих гостей.
Крут получил горюч-камень для дома, тот, что с климат-контролем. После привязки к новому хозяину я показал его сыновьям, как менять температуру в доме. Когда большой деревянный сруб полностью охватил тепловой контур, рябое лицо старейшины сделалось совершенно детским. Он хлопал глазами вместе с сыновьями и никак не мог поверить в то, что христианский князь подарил ему такой богатый дар, да ещё и с непонятной магией.
После первого посещённого дома по городку мгновенно разнёсся слух, что русский князь дарит их старейшинам удивительные волшебные камни. И во всех остальных дворах старейшины встречали нас уже у ворот, загодя выйдя к ним и посматривая на дорогу в ожидании нашего прибытия.
Домослав, у которого были две крупные лодейные артели, получил рунный светильник для большого сарая, где смолят и конопатят корабли. Я объяснил, что теперь можно работать и в темноте, не боясь, что тут всё сгорит к чёртовой матери от случайной искры, и он тут же прикинул вслух, на сколько это удлинит ему рабочий день, и сам себе ужаснулся. Работать теперь можно круглыми сутками.
Погода была солнечная и как-то совсем по-весеннему припекало. Мы сидели по такому случаю во дворе за старым потемневшим от времени длинным столом, пили привезённое нами вино, и хозяин, уже разомлев, вдруг сам стал жаловаться на храм. Долго, обстоятельно, с примерами за последние десять зим. Я слушал и поддакивал. Как бы между делом уточнил по составу и численности жрецов. И про то, нет ли в святилище сейчас чужих. Как выяснилось, воев с драккаров в само святилище не пускали, жили они по-походному под стенами храмового комплекса. Какие дела у них со жрецами, никто не знал. А про чужих… Был тут один чужой недавно.
Хозяин крикнул через двор человека — мужика лет сорока по имени Хотен — и велел ему рассказать мне «про того деда».
Хотен рассказывал неохотно и всё оглядывался. Сам-то он часто в храм наведывался, вывозя оттуда нечистоты для полей и огородов. Золотарём мужик оказался. То-то от него пованивало так специфически, что все кругом только носы воротили. Но про запах я сразу позабыл, едва он начал свой рассказ.
Старик появился у святилища зимой. Пришёл один, пешком, в простой сермяге, но жрецы приняли его как богатого купца. Отвели ему место при храме, кормили от своего стола, и Хвалимир велел всем послушникам ему не мешать и во всём помогать.
Старик ходил по мысу, спускался куда-то в подземелье под храм и пропадал там иногда на целые сутки. Никто не спрашивал, чем он там занимался. Раз велено не мешать, значит, не мешать.
— А ушёл когда? — спросил я как можно спокойнее.
— Да с месяц уж. Может, чуть меньше.
— Морем?
Хотен посмотрел на меня как на дурака.
— Каким морем, князь? Он по льду ушёл. Перешеек тогда ещё держал, там всегда позже расходится. Я сам его и провожал до края, мешок ему нёс. Цельную монету серебра мне дал. Хороший старик.
Я поставил кружку.
— На материк?
— Туда. Пошёл на полдень, к лютичам. Один пошёл.
Я переглянулся с Горемыслом, и тот только кивнул в ответ. Что и следовало доказать!
Обход домов старейшин занял у нас весь день. И дело было не в больших расстояниях между подворьями. Селились они тут довольно кучно. Просто в каждом дворе после неизменного ритуала приёма дорогих гостей и наших подарков нам всем приходилось выпивать и закусывать. Без этого нас просто не отпускали.
Но мои подарки взяли не все.