— Принято. Боевые модули активированы в светильниках и горюч-камне. Инга и ты в списках исключения. Остальные лягут независимо от статуса. Даже с нашими амулетами.
Ломоноса на выходе я предупредил отдельно, чтобы не подставлял своих парней.
Тестя я нашёл в его покоях, и король был в ярости.
Ярость эта была холодная и очень тихая, и от этого страшноватая. Он не кричал, не бил кубком об стол и вообще сидел почти неподвижно, только желваки ходили под седой щетиной, и в глаза ему смотреть было… жутковато.
— В моём доме, — начал он. — На дистинге. При двух сотнях гостей. Мою дочь.
— Она, слава Богу, не пострадала.
Я уселся рядом на стул, не дожидаясь особого приглашения.
— Она жива только потому, что твой оберег оказался лучше его ножа, а вовсе не потому, что у меня тут безопасно. Не зря я сына отправил подальше отсюда.
Он стрельнул в меня глазами.
— Как ты можешь быть таким спокойным? Тебе всё равно?
Что-то меня царапнуло от его такого взгляда.
— Ника?
— Точно нет. Я его круглосуточно пасу. Даже в уборной и во сне. Это не его интрига. И не Торгнира.
— Значит он прав?
— Про бодричей? С вероятностью восемьдесят четыре и тридцать две сотых процента — это их рук дело.
— Но не все сто! Наконовичи не могли? Инга им днём про свой защитный амулет говорила. Они ещё как-то с недоверием на него смотрели.
— Они бодричи. Могли знать и про наконечники для стрел, и про нож, которым их Радогоста грохнули. Только у этого несостоявшегося убийцы нож был обыкновенный.
— Ещё бы их жрецы тот самый заветный ножичек отдали какому-то простому убийце.
— Но наконечник могли бы и дать. И кстати, хоть на них и висят старые обереги — они христиане.
— И что? Если их задача стравить нас с бодричами и освободить стол для их князя, то способ выбран более, чем удачный. Вон, как тесть рвёт и мечет. Того и гляди сам прям сейчас дружину для похода собирать начнёт.
— Надо было им хоть светильник подарить при вашей встрече.
— Вот утром и подарим. Послушаешь их. А там и решать будем.
Я посмотрел на короля, стараясь по-прежнему держать себя в руках.
— Просто за это время уже успел немного успокоиться.
— И что ты теперь скажешь? Мстить не будешь?
— Я от кого-то слышал, что месть, это блюдо, которое надо подавать холодным. Я бы сперва разобрался, кто его послал и уже потом решение принимал.
— Ты так молод и наивен? — тесть покачал головой. — Или ты просто боишься ободритских жрецов и их оракула?
Я усмехнулся. Меня — на «слабо»?
— Осторожнее, король Олаф, не стоит разбрасываться словами, о которых можно потом сильно пожалеть.
— Ты мне угрожаешь?