— Чего? — Олаф поднял брови вверх.
— Я говорю, лишив их серебра от поставок дерева, мы им полностью воздух не перекроем. Они и без этого будут дальше жить нормально.
— Но тебе с руянцами явно будет легче договориться, если помимо твоих слов о выгоде от смены поставщика досок, у лютичей в это время будут селения гореть.
— Политика, Илюха, дело кровавое, — подсуетилась Ника со своими комментариями. — Чистеньким остаться всё равно не получится.
— Не мытьём так катаньем? Он вроде как мне лучше делает, доброжелатель? А потом будет мной прикрываться, когда ему там бодричи с этими лютичами по сопатке настучат?
— Обязательно. Вот только хочет это сделать до подписания уговора с вашим Союзом княжеств. Чтобы потом в этом уговоре звучали новые границы, которые по мирному договору вы будете обязаны ему защищать.
— И что мне теперь делать?
— Похоже, надо соглашаться. Формально, бодричи напали на твой городок, и по уставу Союза ты можешь дать ответку, поставив совет в известность. Если, конечно, ты не попросишь для этого помощи союзной дружины. Просто напомню, её ещё даже собрать не успели.
Я задумчиво переваривал варианты, и король не мешал мне, молча прихлёбывая из своего кубка. Вина после пира осталось немного, но для короля отдельно отлили в три больших кувшина, один из которых уже почти показал дно.
— То есть договариваться с руянцами мне будет проще, если я перекрою им всю торговлю с лютичами, просто завоевав их силой? А может, ну его нафиг такую пляску с бубном? Просто тихим сапом высадиться на острове ночью, пройти до терминала и пошуровать там аккуратно, пока все спят? Зачем мне такая сложная многоходовка, если можно просто старым добрым ночным набегом обойтись?
— Илюха, не хочу тебя пугать, но в Арконе сейчас много народу. И все не простые. Там ведь храмовый комплекс целый, а не старое заброшенное языческое капище. Там жрецов, как блох на собаке. И после того, как Борей там с ними поработал, тебя уже там, наверняка, ждут. С вероятностью шестьдесят три процента вброс оракула в Ретре про князя-завоевателя с востока был инициирован тоже Бореем. Или кем-то из руянских жрецов. По-тихому точно не выйдет.
— Датвоюжмать! — я постарался, чтобы у меня на лице никак не отразилась вся гамма эмоций вперемешку с матными словами.
— Есть ещё один момент, — вспомнила вдруг Ника. Хотя я думаю, просто сделала вид, что только что про это подумала, а на самом деле уже все ходы давно просчитала, интриганка ИИ-шная. — Ты помнишь, что Торгнир сказал про храм в Ретре. Храм Сварожича-Радогоста.
— И что?
— Горемысл ведь тоже Сварожич.
— Думаешь…?
— Поговори с ним. Вдруг что-то интересное расскажет.
Тесть, видя как у меня лицо разгладилось, тоже повеселел и потянулся ко мне кубком, чтобы закрепить моё согласие. Но я покачал головой.
— Мне надо ещё подумать, хотя бы до завтрашнего вечера.
— Ну, — Олаф пожал плечами, — надо так надо. Ингигерда уже, небось, тебя в бане заждалась.
Аудиенция была окончена, и король вежливо так меня выпроваживал. Интересно, с Ингой он уже успел на эту тему поговорить? Ночная кукушка будет дневную пытаться перекуковать?
Я вышел из королевских покоев и отправился в сторону большой бани, которая в резиденции для короля топилась так же по-чёрному, как и все остальные бани в Швеции.
Но едва войдя в сени, я уже понял, что Инга не зря сразу после пира пошла наводить тут новые порядки. Горюч-камень вместо открытого очага, рунные светильники вместо лучин. Веники берёзовые и дубовые мы привезли с собой. И запах отвара на камнях. Матрёна всё-таки была знатной травницей. Этот запах сразу окунул меня в воспоминания о родной земле.
— Только к стенам не прикасайся, — промурлыкала мне на ушко жена, обнимая меня и начиная раздевать. — Завтра же отцу скажу, чтобы тут всё отмыли добела. Сам-то он явно жадничал, чтобы горюч-камни свои для бани использовать. Надо ему подарить один лишний, а то так и будет в дыму да саже бока натирать.
— Это ты уже быстро привыкла к хорошей жизни, — усмехнулся я, помогая ей стаскивать с себя рубаху через голову. — А недавно сама тут в дыму и саже спокойно мылась и другой жизни и не знала.
И получил неслабый такой тычок кулаком под ребро.
— Я, по-твоему, что, грязнулей была?
— Ой! — Я чуть рубаху из рук не выронил. — Я же уже сетку отключил! Больно!
— Так и было задумано. Сейчас ещё вениками тебя изобью всего за такие мысли про любимую жену!
— А девки банные где? — я заозирался по сторонам.