— Юрген! Назад! Их там в семь раз больше!
Хрен меня кто послушал.
В горячке боя потом спишут на то, что не слышали.
— Ника, усиль через амулет Юргена.
— Может, не надо мужикам кайф ломать? — вдруг заявила мне моя человеколюбивая мозговая подруга.
— Которым? Тем с размалёванными рожами, или этим шведским идиотам?
— Это их выбор. Это их жизнь. Не унижай их словами о том, что они слабые и не справятся с врагом.
Я на секунду сбился с шага и потом остановился.
Всё-таки Ника реально лучше меня знала этот местный менталитет. Я к нему так и не привык. Для меня человеческая жизнь важнее всего. А тут понятия чести и веры стоят на много порядков впереди.
— Что? — возник в голове голос Инги. — Почему ты остановился, ты ранен?
Я повернулся к ней и сказал вслух:
— Я в порядке. Но Юрген с твоими свеями уже за воротами. И я не успеваю их остановить.
— Зачем их останавливать? Им надо просто помочь.
— На всех бодричах защитные амулеты. Эти суки подготовились так же, как те мужики под Смоленском. Но там я видел всех на фоне реки и смог их достать. А теперь Юрген вывел твоих свеев к ним, и ударить точечно у меня уже не получится. Они тоже могут сильно пострадать. Тем более там темень такая, что никого не видно толком. С той стороны они пожар в посаде не организовали. Тихо к стенам крепости шли. В последний момент в темноте только резко рванули.
— Ты не сможешь применить эту свою старую науку?
— Не смогу. Им в помощь только Вышата и три десятка его воев. На них мои защитные амулеты.
— Но это же хорошо? — Она посмотрела мне в глаза. — Они же справятся?
— Конечно справятся, — кивнул я ей. А потом тише добавил: — Но какой ценой.
Свеи не бросились вперёд бегом — вышли шагом, встали на утоптанную площадку перед въездом, и там развернулись в две шеренги поперёк прохода. Ни вала, ни рва с северной стороны крепости не было. Будто специально гостей тут ждали всю жизнь, и о защите ворот и крепости думали в последнюю очередь. Дубовый частокол на четыре метра от уровня утоптанной земли и естественный уклон холма — вот и вся защита. Скорее от лесных зверей, чем от набегов неприятеля. Хотя уклон холма тут был и гораздо круче, чем в южной части крепости.
Щит в щит, копья поверх, топоры за спиной или за поясом. Слева обрыв к протоке, справа ледяной склон холма.
Тех нападающих, кто уже влез по верёвкам на стену, я придушил одним взглядом. В свете моих светильников, установленных в двух башнях, разглядеть фигуры на стене мне было проще. Остальные, кто ещё не успел долезть до края стены, посыпались обратно вниз, когда мои гридни внезапно обрубили крючья на стене.
— Юрген, держитесь там. Елена скоро подойдёт. А Вышата сейчас на стене разберётся и тут же к вам на помощь выступит.
Он услышал мой голос из своего амулета, повернул голову. Нашёл меня глазами на стене. Я видел людей в темноте за стеной только по звуковым меткам. Ника вывела мне их диаграммы матриц сознания как индикаторы жизненных показателей над головами.
Юрген поднял руку, показывая своим держать строй.
На груди у него, поверх кольчуги, лежал мой защитный амулет. Один на пятьдесят человек.
— Дай мне их всех.
Перед глазами встал список.
Пятьдесят строк, пятьдесят имён, и напротив каждого — сердце, дыхание, температура. Метки Ника поставила на них ещё при нашей первой встрече в Новгороде, и всю зиму я слышал этих людей не хуже собственных гридней.
Тородд сын Хельги. Хальвдан Рыжий. Ульв из Скары. Кетиль сын Асгрима, семнадцать зим, самый младший в хирде.
— А бодричи?