Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не то же. — Я поглядел на струги. Медведь на первом уже усаживал своих и что-то втолковывал Тимохе, тыча пальцем в темноту. — Гнать надо тех, кто побежит. А эти не побегут.

Из темноты, от стругов донеслось сиплое ворчание. Щукарь дошёл до последней мачты.

— Куда ты его тычешь, дубина стоеросовая! Клин под пяту, клин! Ох, руки бы вам поотрывать… Кормчий! КОРМЧИЙ!

— Тут я.

— Иди сюда, окаянный! Показывать буду, как оно должно быть, а то ты сядешь и всё поломаешь!

— Иду, дед.

Волк усмехнулся мне вслед.

— Один человек на всей реке, который тебя дураком не считает, — сказал он. — И тот на тебя орёт.

Щукарь работал на первом брандере и был счастлив так, как бывает счастлив только он, потому что вокруг всё делают неправильно, а он один знает как.

— Куда ты её катишь, дубина? — Он навалился плечом на бочку, отпихивая мужика. — К борту её, к борту! Не в кучу! Вот заладили — в кучу, в кучу… Ты что, костёр на берегу палишь?

— Дак, дед, оно ж…

— Оно ж! — передразнил Щукарь. — Оно ж полыхнёт посерёдке и прогорит, а борта целые останутся! А мне надо, чтоб она вся занялась разом, от носа до кормы. Разом, понял? Кати к борту.

Он ходил вдоль борта, кряхтя перелезая через бочки, и распоряжался. Смолу лили не на палубу, а по бортам изнутри, по набою, и Щукарь показывал куда: где дерево старое и сухое, где просмолённая пакля в пазах, где щели. Он знал брандер лучше, чем те, кто на нём ходил.

— Тут лей. И тут. Вот сюда особо — тут у него шов гнилой, тут само пойдёт. — Он выпрямился и вытер ладони о штаны. — Кормчий! Иди сюда, показывать буду.

Я перелез к нему.

— Гляди. Бочки я по бортам поставил, по четыре на сторону. Днища у них подрублены, я топором прошёлся. Как жаром возьмёт — лопнут разом, и смола потечёт по всему брюху. — Он ткнул пальцем. — Хворост тут, тут и на носу. Пакля по всем пазам натыкана, я её маслом пролил. Горшки с маслом на настиле, чтоб побились, когда во что упрёшься.

— А парус?

— А парус я проверил, весь. — Он задрал голову. Прямой квадратный парус на короткой мачте висел собранным, готовым. — Веревки перевязал, у двоих гнильё было — сменил на свои. Рей подтянул. Дёрнешь вот эту снасть — он упадёт сам и наберёт ветер. Тут дурак справится.

— А раз дурак справится, чего ты полночи с ними возился?

— А того. — Щукарь поглядел на меня искоса. — Того, что на этой дуре сегодня Кормчий поедет. Мне тебя вытаскивать неохота, я старый.

Он присел на корточки у кормы, и я присел рядом.

— Теперь главное. Фитили.

От кормы вдоль борта тянулись фитили, подведённые под паклю.

— Зелье сыпать не стал, — сказал Щукарь. — Сыпь его, а оно возьми да отсырей от брызг, и стой ты потом как дурак с огнивом. Фитиль надёжней. Я их три положил, вот, гляди: этот к носу, этот к серёдке, этот вниз, под настил.

— Три?

— Три. Один поджигаешь — и всё три пойдут, они у меня в один узел сведены. — Он поглядел на меня. — А ежели один потухнет — двое других сработают. Я, Кормчий, на одну верёвку никогда не вешаю.

— Сколько горит?

— От узла до пакли — вздохов пять.

— Мало.

— В самый раз. — Щукарь поднялся, держась за поясницу. — Больше нельзя, иначе они увидят, что ты горишь, и оттолкнут баграми. А пяти тебе хватит. Поджёг, распрямился, три шага к борту — и в воду. Ежели, конечно, ты не станешь любоваться, как оно занимается.