— Сева. Ты правда меня отпускаешь?
— Правда, — говорю. — И это самое поганое утро в моей жизни. Я не знаю, что там богиня задумала, но если с тобой хоть что-то случится…
— Я вернусь, — улыбается она.
— Знаю. Я тебя привезу.
— Нет, — качает головой. — Я вернусь, когда придёт время. И, возможно, не одна, — она кладёт ладонь на живот. — Сольпуга говорит, что там, у капища, она может кое-что вспомнить. Сева, эта земля — её. Понимаешь? Мы вчера ушли слишком быстро.
— А ты понимаешь, что тебя туда везут не гулять?
— Отлично понимаю, — говорит она. — Они везут меня, чтобы ты бегал и вызволял меня. Хотят тебя занять. А я поеду, чтобы посмотреть, кто там ходит и с кем разговаривает. Тогда ты точно будешь знать, кто стоит за этим.
Стою и смотрю на свою жену.
Ни сегодня-завтра рожать из-за ускорения беременности, богиня внутри, конвой во дворе — а она мне тут в разведку играет.
— Я тебя очень люблю, — говорю.
— Знаю. Подай мне вторую шаль, коричневая не пойдёт.
Качаю головой и улыбаюсь. А Оленька тянет сборы сорок минут.
Свищёв дважды заходит в холл и напоминает, что время. На третий раз Ольга выходит на лестницу и смотрит на него сверху.
— Порфирий Данилович, я графиня Скорпионова. Меня повезут через город, в казённое учреждение, где меня увидят доктора, санитары и, полагаю, человек двадцать посторонних. Вы предлагаете мне явиться туда в халате и домашних туфлях?
— Я предлагаю не задерживать конвой.
— А я не собираюсь ходить по больнице невесть в чём, — говорит она. — Это не каприз, меня обязывает положение. Если хотите — составьте акт, что графиня Скорпионова задержала выезд на полчаса из-за выбора обуви.
Свищёв уходит на двор и нервно нарезает круги. А я сижу в кабинете и работаю.
Потому что Оленька мне эти сорок минут именно для этого и выторговала. Не из-за шали. Ей эта шаль вообще безразлична. Она тянет время. Даёт мне построить план.
— Евграфыч.
— Здесь.
— Первое. Охрану дома удвоить. Ворота на замок, стены под наблюдение, Алису из дальней комнаты не выпускать до моего возвращения. Второе: нашего высокопоставленного гостя перевести в нижний подвал и поставить двоих. Если сюда придут с обыском — они его найти не должны.
— Принято, господин.
— Третье. Ирину не будить. Понадобится — разбужу сам.
— Слушаюсь. Ваше сиятельство…
— Что?
— Вы позволите замечание?
— Валяй, — отвлекаюсь от бумаг.
— Они забирают графиню в тот же уезд, откуда вы вчера забрали архив, — Евграфыч смотрит на меня. — Это приглашение.
— Знаю, — говорю. — Меня зовут поторговаться. Но я им такого удовольствия не доставлю. Моя жена не разменная монета.
Через пару минут иду к Сашке. Вхожу в камору, он сидит в наушниках, и когда я вхожу, поднимает руку.