Аркан отвечает после четвёртого гудка.
— Слушаю.
— Это я. Сегодня в четверть одиннадцатого от моего дома увезли мою беременную жену в городское психиатрическое отделение, второй корпус, в предгорьях. По предписанию опекунского присутствия. Врач-эксперт, подписавший заключение, — Никольский Георгий Станиславович.
Пауза. Короткая.
— Тот самый, — говорит Аркан.
— Тот самый.
— Продолжайте.
— У меня есть запись. Час назад Рыков и Пересмешников-старший обсуждали, что через сутки её в этом отделении уже не будет. Второе учреждение оформлено, перевод по медицинским показаниям, показания обеспечит доктор. Цель — чтобы я два месяца искал жену и не лез в выборы.
В этот раз молчание длится дольше.
— Вы понимаете, что это подарок? — говорит Аркан.
— Мне от этого не легче.
— Граф, — голос у него становится жёстче. — Слушайте меня внимательно. Не вздумайте штурмовать больницу.
— Я и не собирался.
— Собирались, Всеволод Алексеевич. Я по вашему голосу слышу, — он делает паузу. — Если вы сейчас войдёте туда силой, вас возьмут в тот же день, и всё, что я собрал, пойдёт псу под хвост вместе с вами. А если вы приедете в приёмные часы, при свидетелях, и вам откажут в свидании с законной супругой — это уже документ. Понимаете? Мне нужны эти бумаги.
— Если её оттуда увезут дальше, ваш документ будет не нужен. Мне нужна моя жена целой и невредимой.
— Сегодня не увезут, — говорит он. — Бумага на перевод оформляется только после освидетельствования, а графиню забрали поздно. Раньше утра не тронут.
— Точно?
— Однозначно, — подтверждает Аркан. — Я к вечеру буду в том районе. Пришлю двоих наблюдателей. Если что-то начнётся — они это увидят и запишут.
— Мне бы лучше, чтобы они помогли, а не записали, в случае чего.
— Записанное иногда работает лучше кулаков, — говорит Аркан. — Приезжайте по правилам. Возьмите гвардию, но оставьте её за оградой. И, ради всех богов, не жгите ничего.
— Обещать не могу.
— Я так и думал, — говорит он и отключается.
Выезжаем в половине третьего.
Три автомобиля, двенадцать гвардейцев, Олег в первой машине. Сашка остаётся дома у наушников. Ирину я всё-таки поднимаю — не для порталов, а чтобы она была рядом.
— Граф, я вам ничего сегодня не открою, — предупреждает она сразу. — Даже на два шага.
— И не надо. Ты мне нужна как страховка. Если станет совсем плохо — я тебя попрошу вытащить одного человека. Одного, Ириш. Мою жену.
— Тогда я до вечера сплю в машине, — бурчит она.
— Спи.
Второй корпус городского психиатрического отделения стоит в трёх верстах от вчерашнего пепелища.
Ворота закрыты. У ворот — четверо. И это не санитары. Останавливаемся. Смотрю на часы: ровно четыре часа.