— Олег. Гвардия за оградой. Никто не заходит, пока я не скажу или пока не начнётся стрельба.
— А если начнётся?
— Тогда заходите все.
Иду к воротам один.
— Закрыто, — говорит старший из четверых.
— Граф Скорпионов Всеволод Алексеевич, — представляюсь. — Приехал к жене, Ольге Дмитриевне. Открывайте.
— Посещения запрещены.
— Кем?
— Распоряжением.
— Чьим?
Он молчит.
Отхожу на два шага и разворачиваюсь к воротам. Слева от них, под стеклом, в рамке — доска с правилами. Я её приметил ещё из машины.
— Читайте вслух. Пункт седьмой.
— Чего?
— Пункт седьмой, — говорю. — Вот он. Крупными буквами. «Часы посещения больных родственниками: ежедневно с шестнадцати до девятнадцати часов, кроме санитарных дней». Санитарный день у вас четверг. Сегодня среда. Время — четыре часа две минуты.
Он смотрит на доску, потом на меня.
— У меня распоряжение.
— А у вас на воротах — правила, утверждённые губернским врачебным управлением, — говорю. — Я законный супруг, приехал в приёмные часы. И за мной, если вы обернётесь, двенадцать человек гвардии, которые пока стоят и смотрят.
Старший оглядывается на гвардию. Считает.
— Ждите здесь, — говорит он и уходит внутрь.
Ждать приходится довольно долго, минут двадцать. Потом калитка открывается, и во двор выходит Никольский.
Халат поверх костюма, лоб блестит, и на меня он смотрит уже без всяких поклонов.
— Ваше сиятельство, — говорит он. — Вы напрасно приехали.
— Георгий Станиславович! — развожу руками. — А я как раз о вас думал. Вчера мы с вами обсуждали дом милосердия, а сегодня вы, оказывается, ещё и эксперт по магическим воздействиям на плод. Разносторонний вы человек.
— Я исполняю свои обязанности.
— Вы подписали заключение на женщину, которую видели один раз в жизни.
— Я подписал заключение по предоставленным материалам.
— Кем предоставленным?
Никольский поджимает губы.
— Я хочу видеть жену, — говорю. — Сейчас же.