Я всё ещё стою там, в шоке, возбужденная и пульсирующая чем-то греховным и неправильным ещё долго после того, как он ушёл.
Я должна выбраться отсюда.
Прежде чем он сожрёт меня целиком. Прежде чем он сделает со мной всё, что захочет.
Прежде чем я погружусь в этот водоворот тьмы так глубоко, что позволю ему это.
Мои глаза летят к простыням, а затем к большим окнам с видом на территорию.
Я уберусь отсюда к чёртовой матери.
Глава 9
Тридцать два года назад:
— Снова.
Я моргаю. Мои губы потрескались, горло пересохло, сердце уходит в пятки. Я смотрю через комнату на отца, бесстрастно сидящего за столом.
— Что?
Я морщусь, как только слова слетают с губ, видя тень, пробежавшую по его лицу.
— Что — неподобающий способ для сына обращаться к отцу, Оливер.
Я знаю это. Мне вбили это в голову вместе со всеми остальными правилами с тех пор, как я был достаточно взрослым, чтобы понимать слова.
Я неловко сглатываю, кивая ему.
— Я хотел сказать: «Прошу прощения, отец».
Он фыркает.
— Ты отлично знаешь, что я только что сказал.
Его пальцы барабанят по столу, глаза вонзаются в меня.
— Снова, Оливер.
Я сжимаюсь изнутри.
— Какую часть, отец?
Я только что закончил, по памяти, без записей, полуторачасовую презентацию о кампании Александра Македонского в Иссе.
Полтора часа. Без воды и без перерыва.
Мне десять лет.
— Какую часть? — Его улыбка становится тоньше. — С самого начала, Оливер.
Моё сердце рушится.
— Но... я только что...
— Да, сын, я знаю, что ты только что закончил всю презентацию. Я не говорю, что она была плохой.