Я хмурюсь: — Прости?
— Кто тебя родил? — холодно рявкает он.
— Моя мать?
Его челюсть дёргается, глаза опасно сужаются.
— Не умничай. Кто она?
На секунду моя память переносится за стол переговоров, где Атлас Дракос рассказал мне правду о моей матери. И на одну безумную секунду я представляю, как рассказываю этому вспыльчивому задире, кем на самом деле была моя мама. Что она была принцессой Ирландской мафии. Может быть, это его напугает.
Но как только я думаю об этом и снова смотрю на него, я понимаю, насколько это смешная и ужасная идея.
Да, конечно. Как будто что-то может напугать этого монстра. Ему всё равно. Я имею в виду, он буквально похищает меня и держит в плену. Поэтому вместо этого я пожимаю плечом.
— Не знаю, — лгу я. — Какая-то его интрижка.
Оливер хмыкает, глубоко хмурясь.
— Она бросила меня сразу после моего рождения. Её родители не одобряли моего отца. — По крайней мере, эта часть правда.
— Ну, значит, есть шанс, что в твоей голове всё же есть какие-то мозги, генетически говоря.
Я сверлю его взглядом.
— Почему вы так злы на меня?
Губы Оливера изгибаются в опасной, жестокой улыбке.
— Думаешь, это я злюсь на тебя?
— Ладно, почему вы ведёте себя как мудак?!
Его рот опасно изгибается в уголках, когда он наклоняется близко, превращая моё сердце в лёд.
— Мудак — возможно, самое приятное, что мне говорили за последние годы.
Я вздрагиваю.
— Ты хорошо знаешь своего отца?
— Я...
Совсем нет, — думаю я про себя. Я имею в виду, он мой отец, но я знаю его всего два месяца.
— Мы всё ещё... узнаём друг друга, — продолжаю я нерешительно. — Мы недавно воссоединились.
Брови Оливера взлетают.
— Я выросла в монастыре. Он нашёл меня всего несколько месяцев назад.
— В монастыре?
Я нерешительно киваю. Он презрительно улыбается.
— Как в монастыре, чтобы стать монахиней?
— Да.