— И ты?
Я хмурюсь: — Я кто?
— Монахиня.
Я качаю головой: — Нет.
Не совсем. Несколько месяцев назад я попросила сестру Кармен начать рассматривать мою кандидатуру на постулантство, первый шаг к новициату на пути к принятию обетов. Но я почти уверена, что её часто повторяемое «Мы скоро поговорим об этом» было её вежливым отказом.
Я поднимаю взгляд и вздрагиваю от того, как ледяной голубой взгляд Оливера вонзается в меня, будто пытаясь вырвать правду из моей головы. Его челюсть скрежещет. Мускулистые руки скрещены на мощной груди.
Это так странно: на каждом его фото в интернете — буквально на каждом — мужчина всегда выглядел так, будто только что сделал лучшую стрижку в своей жизни, только что побрился и был безупречно одет в самую дорогую одежду. Он выглядел как модель Armani. Всегда.
Мужчина, стоящий в нескольких шагах от меня, выглядит как опасный, грубый брат-близнец той модели Armani, которому на всё плевать.
В шрамах. С растрёпанными волосами. С небритой, щетинистой челюстью. На нём тёмные джинсы, белая футболка и расстёгнутая толстовка с дырами. Я вижу татуировки, выглядывающие из-под ворота футболки и из-под манжет толстовки.
У него были они раньше? Они всегда были скрыты смокингами и костюмами?
Я вздрагиваю, когда он хрустит шеей, приближаясь ко мне.
— Ты веришь в Бога?
Я нервно сглатываю: — Да?
Оливер холодно улыбается и хмыкает.
— Сколько раз ты произносила эту ложь?
Я киплю, моё лицо краснеет, я опускаю взгляд в пол. Я верю в Бога. Я имею в виду, я думаю, что верю. Но не так, как должна, если бы была на пути к монашеству. И сестра Кармен, и другие сёстры в Богоматери Хильдегард знали это.
Честно говоря, я не умирала от желания стать монахиней. Просто казалось, что если я всё равно собираюсь жить там вечно... то почему бы и нет, правильно?
— Значит, ты не была монахиней.
Я сглатываю, отводя взгляд.
— Я проходила обучение, чтобы стать монахиней.
— Почему? — рявкает он.
Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос, но Оливер, кажется, уже потерял интерес.
— Что ж, моя маленькая пленница, — хрипит он, нависая надо мной и заставляя моё сердце колотиться, а пальцы ног поджиматься. — Бога ты здесь не найдёшь.
Он разворачивается и уходит от меня, проводя рукой по растрёпанным волосам.
— Вот как это будет. Ты будешь моей гостьей на определённых условиях.
Он поворачивается и сверлит меня взглядом.
— Понятно?
Я быстро киваю: — Да. Каковы условия...
— Ты будешь делать то, что я скажу, для начала, — хмыкает он.
— А если я откажусь?