Оливер останавливается, и я вздрагиваю от того, как его глаза злобно вонзаются в меня.
— Я бы не советовал. Если яснее, ты будешь делать всё, что я попрошу или прикажу.
Его взгляд скользит с моего лица, тёмно и чувственно, но не похотливо, по моему телу. Я чувствую, как он срезает с меня одежду взглядом, оставляя дрожать и покрываться жаром.
Ужасным, ужасным, греховным жаром.
И внезапно у меня отвисает челюсть, когда его чувственный взгляд говорит мне всё, что он не произносит вслух.
Ты будешь делать всё, что я попрошу.
— Я не буду... — Моё лицо заливается жаром, я опускаю взгляд на свои переплетённые руки.
Оливер холодно улыбается.
— Ты не будешь что?
— Я не буду... — Я краснею. — Вы знаете, — тихо шепчу я.
— Но я не знаю, — мурлычет он с тёмным весельем. — Пожалуйста, просвети меня.
Я заикаюсь, мои щёки горят, когда я снова поднимаю на него взгляд.
— Я не буду делать эти вещи...
Я вздыхаю, когда он внезапно движется ко мне, я отступаю от него, пока не упираюсь спиной в стену. Оливер нависает надо мной, прижав кулак к стене у моей головы.
Его дико красивые, пронзительные голубые глаза вонзаются в мою душу.
— Ах, но ты будешь, моя маленькая Роза, — шипит он, одновременно пугая и наполняя меня запретным, горячим желанием.
Мы замираем, в дюйме друг от друга. Зверь нависает надо мной, прижимая к стене. Будто он собирается сожрать меня. Или сорвать с меня одежду. Осквернить меня.
Я дрожу, и я уже не уверена, от страха это или от возбуждения. Они борются за мою смертную душу.
Внезапно челюсть Оливера скрежещет, и без единого слова он разворачивается и идёт к двери.
— Ты примешь ванну, оденешься и будешь за ужином в большом зале через два часа.
Он рывком открывает дверь и собирается уйти.
— А если я не приду?
Оливер замирает в дверном проёме. Холод пробегает по моему позвоночнику от того, как он оглядывается на меня через плечо, будто превращая меня в пепел одним жаром своего взгляда.
— Здесь нет если, Роза, — бормочет он. — Ты можешь либо сделать всё это сама, либо я могу подняться и сделать всё за тебя. Выбирай.
Он поворачивается, и прежде чем я понимаю, что происходит, он уже пересекает комнату и снова прижимает меня к стене. Я вздрагиваю, взрывы и сигналы тревоги проносятся в голове, я задыхаюсь. Его рука выдёргивается, тянется ко мне.
Моё лицо становится багровым, реальность расплывается по краям, когда он цепляется пальцем за верхнюю пуговицу моей блузки, будто собираясь притянуть меня к себе. Он тянет, и когда я не падаю ему на грудь, он внезапно тонко улыбается.
Быстрым рывком он сильно дёргает. Я издаю писк, задыхаясь, когда его палец срывает верхнюю пуговицу, и блузка распахивается, открывая декольте.
Жар взрывается в моём нутре. Моя рука взлетает, чтобы схватить ворот блузки. Оливер холодно улыбается.
— Предупреждение, Роза, — рычит он. — Мои методы вряд ли будут такими же нежными, как ты привыкла. Будь внизу через два часа или столкнись с последствиями, к которым ты точно не готова.
И вот так он поворачивается и выходит, с грохотом запирая за собой дверь.