Мой отец холодно улыбается.
— Вот оно. Хорошо. Это твой огонь. Это королевская кровь Принцов в твоих венах, сын.
Я сверлю его взглядом.
— Ты не можешь...
— Я не могу что? Дисциплинировать собственного сына? — Он снова улыбается, наклоняясь ближе, и я вздрагиваю. — Смотри.
Он протягивает мне руку. Когда я настороженно смотрю на неё, он тёмно усмехается.
— Если бы я хотел ударить тебя снова, я бы уже сделал это. Принимай союзы, когда они у тебя есть, Оливер. Тебе стоит запомнить это.
Да. Мне стоит запомнить все отцовские уроки и советы, которые он мне давал, почти все из которых буквально вырваны из страниц «Искусства войны» Сунь-Цзы. Но я беру его руку, морщась, когда он рывком поднимает меня на ноги.
Отец отряхивает мои плечи, поправляя рубашку и выпрямляя галстук, затем убирает волосы с моего лица.
— Вот так. Стой прямо. Хорошо, вот так.
Его бровь резко взлетает.
— И убери вызов. Он не поможет тебе с презентацией.
Я сглатываю и киваю.
— Я знаю, как ты смотришь на меня, сын, — тихо говорит он. — И я знаю, что я с тобой строг. Но жизнь, даже с именем Принца, со всеми привилегиями, деньгами и властью, которые с ним приходят, трудна. Ты можешь использовать эти деньги и власть как щит или как подушку, чтобы развалиться на ней. Или ты можешь использовать их как оружие, которым они являются, чтобы взять у мира своё по праву.
Он отступает, расправляя плечи и глядя на меня.
— Недостаточно быть хорошим, Оливер. Ты должен быть лучшим.
Он похлопывает меня по плечам, великодушно улыбаясь, затем идёт обратно к своему стулу за столом. Его пальцы снова стучат по столу.
— А теперь. Ещё раз с самого начала. Просвети меня, Оливер. И помни: контроль, всегда.
Настоящее время:
Через два часа после того, как я оставил Розу в её комнате, я сижу один в большом обеденном зале.
Я мрачно смотрю в стакан с виски. Мой взгляд поднимается над жидкостью и оглядывает край стакана на множество блюд, разложенных передо мной на столе. А за ними — приборы, которые Люсиль настояла поставить для Розы.
Но стул перед этими приборами пуст.
Пять минут спустя моё настроение ещё больше темнеет. Ещё через пять минут оно становится чёрным.
Она не просто опоздала. Это не опоздание.
Это вызов.
Это отказ понимать серьёзность её положения или моих правил.
Я кручу виски в стакане. Конечно, она не понимает. Она дочь Пола, грёбаного, Лорана — той породы «мягких богачей», которую мой отец вытравливал из меня всё моё детство.
Мне плевать, что она провела последние двадцать лет в грёбаной монастыре, вдали от своего жалкого папаши. Мне плевать, даже если она раздала всё своё имущество обездоленным сиротам Индии. Мне также плевать, что это за фамилия Карсон.
Она грёбаная Лоран, а это значит, что она слаба. Это значит, что она привилегированна, беспечно неосведомлена и не обременена правилами и законами.