Здесь тон изменился и совершенно отчётливо.
Обсуждали рабочие формирования. Районы докладывали количество людей, имеющееся вооружение, организацию обучения.
И с оружием оказалось хуже всего. Список того, чего не хватало, похоже, готов был тянуться бесконечно — винтовки, патроны, пулемёты, гранаты, противотанковые средства, даже пресловутый шанцевый инструмент, изъятый в своё время у Ленлеспромтреста.
Я вспомнил вчерашний отряд — рабочие куртки, кепки, несколько винтовок и длинная самодельная пика у одного из бойцов; никто за этим столом не находил в это ничего удивительного.
— Куда ж вы безоружных людей посылать-то собрались⁈.. — в сердцах бросил кто-то из военных.
— А танки чем останавливать будем? — отозвался человек справа от Попкова. — Сознательностью?
— Я сказал — безоружных. Им танки тоже сознательностью останавливать предлагаете?
— Так пусть Ленфронт даст оружие!
— И так стараемся!.. — резко ответил военный. — Не поверите — «арисаки» японские бойцам раздаём!.. Я такой в империалистическую воевал… И то за счастье считаем!.. А кое-где, я видел, и до берданок дошли!..
Жданов негромко хлопнул по столу ладонью.
Спор оборвался.
— Товарищи, оружия у нас нет и взять его сейчас неоткуда. Сестрорецкий завод отгружает автоматы ППД так быстро, как только может. Через Ладогу организуем подвоз. Так что вооружение будет распределяться туда, где оно нужнее всего. Но ждать, пока каждому выдадут штатную винтовку, город не может. Поэтому продолжайте подготовку людей. Обучать гранатам, бутылкам, использовать всё, что имеется.
Никто не возразил.
Дальше стало ещё неприятнее.
На карте показали районы, где следовало готовиться к боям уже не где-то на подступах, пусть и ближних, а непосредственно за город.
На карте воникали росчерки будущих баррикад, кружки огневых точек, квадраты наскоро сооружаемых бетонных ДОТов. Обсуждалось, кто отвечает за район, кто принимает командование, куда отходят рабочие батальоны, если противник прорвётся.
Я слушал и чувствовал, как медленно холодеет спина.
Слова были совершенно деловыми, безэмоциональными, люди докладывали нарочито спокойно и именно от этого становилось страшнее всего.
А потом прозвучало:
— По предприятиям, — военный переложил бумаги. — В случае угрозы захвата противником любое промышленное оборудование подлежит обязательному уничтожению. Нужно заранее определить основные объекты и порядок вывода их из строя.
За столом стало совсем тихо.
— Пока речь идёт о подготовке, — сразу вступил Кузнецов. — Никакой самодеятельности, никакого заложения зарядов без распоряжения, слышите, товарищ Попов?.. Райкомам вместе с директорами представить перечни важнейших заводов, эдектростанций, котельных, и прочего.
— И кто будет решать, что уничтожать? — спросил чей-то голос.
— Не директор единолично, если вы это хотите узнать.
Несколько человек невесело усмехнулись.
И тут дверь распахнулась — вошёл офицер, быстро подошёл к Жданову, что-то торопливо сказал ему на ухо.
Тот резко повернулся.
— Когда?
Офицер по-прежнему шёпотом, жданов покачал головой.
— Какие уж тут секреты. Немцы начали артиллерийский обстрел города.