Именно поэтому мне требовались сейчас не сорок тонн и даже не пятьдесят — мне требовались двести, но не потому, что такую цифру записали в обкоме.
Потому что среди этих двух миллионов были трое моих, и я не собирался зимой смотреть им в глаза, объясняя, что сделал всё, что мог.
Мне нужно было сделать ещё больше.
До обеда удалось вернуть Вале одну из машин, и это была уже победа.
Двух аппаратчиков тоже пока оставили на местах — «до особого распоряжения». Формулировка мне не нравилась, но выбирать не приходилось.
Со слесарем получилось хуже — он действительно ушёл добровольцем, и препятствовать этому я никак не мог.
Пришлось искать замену.
Я подумал немного и позвонил Михаилу Ивановичу — не шибко охотно, потому что явленные им способности заставляли подозревать его в связях с врагом рода человеческого и, увы, отнюдь не Гитлером.
— Слушаю вас, Александр Сергеевич. Очень рад, что не забываете.
— Да лучше уж бы забывал, — сказал я.
В трубке послышался короткий смешок.
— Понимаю, понимаю. Вы ко мне обращаетесь, когда все иные способы решения вопроса уже исчерпаны, так?.. И не хотите зря меня беспокоить, верно?.. Ничего, Александр Сергеевич, беспокойте, не стесняйтесь. Работа наша такая. Город защищаем мы пусть и не на фронте, но кто знает? Как известно, «враг вступает в город, пленных не щадя, оттого, что в кузнице не было гвоздя», — процитировал он Маршака. — Вот мы эти гвозди и обеспечиваем. Впрочем, довольно, не стану тратить ваше время — в чём нужда, Александр Сергеевич?
— Михаил Иванович, у меня слесарь пропал, в истребительный батальон записался.
— А-а. Тогда не пропал. Ушёл.
— Нам от этого не легче, — вздохнул я. — Теперь другой нужен, хороший, знающий. Чтобы насосы понимал, арматуру, трубопроводы. И желательно такой, которого завтра тоже не заберут.
Михаил Иванович ненадолго задумался.
— Когда именно нужен?
Я чуть было не рассмеялся — нормальный человек прежде всего спросил бы, где такого слесаря взять. Михаил Иванович спрашивал, когда он нужен.
— Вчера нужен, как говорится.
— Вчера уже не получится, к сожалению, — без тени иронии отозвался мой собеседник.
— Тогда сегодня, если можно.
— Сегодня можно.
— Михаил Иванович, простите, а у вас что, слесари в шкафу лежат? — не удержался я.
— Нет, — совершенно серьёзно ответил он. — В шкафу у меня бумаги лежат, а слесари по артелям работают.
— И у вас всегда найдётся лишний?
— Лишних людей не бывает, Александр Сергеевич. Бывают люди, которых пока используют не там, где они нужнее.
Вот это уже куда больше походило на него.
— Есть один мастер, — продолжил Михаил Иванович. — Пятьдесят семь лет, с ногой не совсем хорошо, поэтому в батальон его не возьмут. До артели много лет на заводе работал, насосы знает. Характер, правда, скверный.
— Мне на нём не жениться.
— Как скажете, Александр Сергеевич. Куда посылать?