Микробиолог 2. Спасти Ленинград: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь считали днями, потому что мелких вопросов не было больше.

Следующим оказался завод имени Степана Разина и я сразу насторожился — там уже работали наши установки.

— Предложение по крупяному производству подготовлено, — сказал Попков. — Развернуть в солодовне. Оборудование временно взять с мелькомбинатов имени Ленина и Кирова.

Тут я, признаться, удивился — как это так, снять оборудование с работающих мельниц? Зачем разукомплектовывать мелькомбинаты, чтобы собирать ещё одно производство в другом месте?

Жданов, однако, спросил совсем о другом:

— Какая мощность, Пётр Сергеевич?

— Шестьдесят-семьдесят тонн крупы в сутки, Андрей Александрович.

— А сроки пуска какие?

— Пятнадцатого сентября. «Продмонтаж» должен закончить монтаж четырнадцатого.

— Что снимаете с мельниц?

Попков заглянул в бумагу.

— Обоечные машины, сепараторы, овсюгоотборники, вентиляторы, рассев, автоматические весы. С мелькомбината имени Ленина ещё центрифуга и сорок метров самотечных труб.

Теперь стало немного понятнее — вальцовые станки основного помола, сердце мельницы, не трогали, забирали оборудование для очистки, обдирки, сортировки — как раз то, из чего можно собрать отдельную линию для крупы.

— А Кирова не посадим? — спросил кто-то.

— Не посадим, — ответил Попков. — Комбинат недогружен. Ему же дополнительно даётся переработать пятьсот тонн овса на крупу за счёт имеющейся недозагрузки.

— А я всё-таки не понимаю, — сказал кто-то из военных. — То у вас, товарищи, недогруз, то, наоборот, новая линия нужна?

— Мельничных мощностей в городе пока больше, чем удаётся загрузить обычным потоком сырья, — вступил Клеменчук. — При этом на складах лежит овёс, ячмень, другое зерно, которое тоже следует как можно быстрее переработать на крупу.

А солодовня «Степана Разина» сама по себе почти готовая половина зерноперерабатывающего предприятия — зерно там можно и принимать, и хранить, и обрабатывать, и сортировать.

Жданов недовольно поморщился, подня руку, прекращая спор.

— Значит, шестьдесят-семьдесят тонн в сутки, Пётр Сергеевич?

Попков кивнул, а я невольно сравнил с нашими собственными показателями — вся раскиданная по Ленинграду дрожжевая сеть, шесть десятков установок— давала около сорока тонн.

А здесь одним решением собирались получить шестьдесят — настоящее промышленное производство. Вот почему так важно было вновь попытаться получить дрожжевой завод.

— Транспорт занаряжен? — спросил Жданов.

— Так точно — и для перевозки оборудования и затем для зерна.

— Проследите, пожалуйста, чтобы был. А то бумажку подпишут, а на деле машин как не было, так и нет, — недовольно сказал Андрей Александрович, и я его прекрасно понимал, потому что ещё вчера за каждую машину я готов был драться чуть ли не лично.

Потом перешли к металлу и тысячи тонн пошли то в одном направлении, то в другом.

Сталь одной марки — Кировскому заводу, другую — заводу № 232, слитки перебросить отсюда туда, прокатку для иногородних потребителей прекратить.

Ага, какие уж тут «иногородние потребители»…

Однако оказалось, что это не просто так — сталь этих самых «иногородных» зафондирована, заактирована и её нельзя вот так вот просто перебросить с одного завода на другой, даже решением члена Политбюро и первого секретаря обкома А. А. Жданова.

А потом заговорили об обороне — словно намеренно не ставя её первым вопросом, хотя все прекрасно понимали, что не будет обороны и не нужными станут тогда все остальные темы.