ГЛАВА 21
Егор
Я понял, что Мирослава уходит от меня окончательно, не на суде и не после очередного холодного сообщения.
А в субботу.
На детском концерте.
Небольшой зал, ряды мягких синих кресел, сцена с роялем, дети в белых рубашках и платьях, родители с телефонами, бабушки с цветами, учителя в неизменной смеси нервов и гордости.
Я пришел заранее. Даже слишком заранее. Сел в третий ряд и поймал себя на том, что ищу глазами не сына, а ее.
Мира вошла за пять минут до начала.
С Полиной за руку. С тонким пальто на плечах. Волосы распущены. Без яркого макияжа. Спокойная. Усталая. Живая.
И рядом с ней никого не было.
Меня пронзило почти нелепое облегчение.
До тех пор, пока она не остановилась у прохода и не обернулась к двери.
Тогда вошел он.
Максим Ратников.
Я узнал его сразу.
Мы не были близко знакомы, но пару раз пересекались на закрытых мероприятиях, и его трудно было забыть. Люди такого типа вообще не теряются в памяти. Он не был ярким в дешевом смысле. Но из тех мужчин, рядом с которыми остальные становятся чуть менее четкими.
Высокий. Спокойный. Безупречно собранный. В темном пальто. С тем выражением лица, которое мужчины вроде меня сразу считывают правильно: не позер, не мальчик, не любитель. Опасный взрослый.
Он подошел к Мире так, будто уже имеет на это право не спрашивать. Полина подняла на него лицо и что-то сказала. Он наклонился к ней, ответил. Мира на секунду улыбнулась.
И все.
Этого хватило.
Никаких объятий. Никакой показухи. Никакой демонстрации.
Только одна короткая, почти домашняя сцена. Но у меня внутри от нее стало пусто так резко, что захотелось выйти из зала и не возвращаться.
Потому что я вдруг увидел со стороны то, чего боялся последние недели и на что до конца не решался дать себе название.
Она уже не была одна.
Пока, возможно, еще не официально. Не вслух. Не до конца. Но рядом с ней уже был мужчина, который смотрел на нее не как я смотрел последние годы.
Внимательно.
Ярко.
Выбирая.
Он сел рядом с ней. Через место от Полины. Не впритык. Тактично. Но все равно слишком близко для моего душевного равновесия.
Матвей вышел на сцену. Концерт начался. В зале стало тихо. Мой сын встал с инструментом в руках, маленький, серьезный, красивый, и у меня в горле встал ком.