Он не смутился.
— Матвей заслуживает, чтобы на него смотрели внимательно.
Это был удар.
Чистый. Вежливый. Точный.
Не по правилам приличия, нет. По правде.
Потому что он сказал не “мы поддерживаем детей”, не “у Мирославы не получилось одной”, не “я просто был рядом”.
Он сказал ровно то, что я проваливал годами.
Смотреть внимательно.
— Да, — ответил я. — Заслуживает.
На этом разговор закончился.
Но, уходя из фойе, я уже знал: все. По-настоящему все.
Не потому, что между ними обязательно что-то случилось.
А потому что рядом с моей женой — бывшей женой — уже стоял мужчина, который умеет делать самое страшное и самое нужное: видеть ее вовремя.
А это значит, что я опоздал.
---
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
Максим
На обратном пути после детского концерта я ехал по набережной и впервые за много лет позволил себе не подменять мысль работой.
Не цифрами. Не задачами. Не логистикой следующей недели. Не фондом, не партнерами, не отчетами.
Только одной правдой, которую больше не получалось упростить:
я хочу Мирославу.
Не как красивую женщину рядом на ужине.
Не как эмоциональную передышку между сложными кварталами.
Не как случайную близость, о которой потом лучше не вспоминать.
Я хочу ее целиком.
С ее детьми.
С ее упрямством.
С ее разбитой осторожностью.