Я усмехнулся.
Иногда мне казалось, что Вера не секретарь, а персональное проклятие с хорошей памятью.
Не отвечая, я убрал телефон.
Честный разговор.
С кем?
С Мирославой?
С собой?
С прошлым, которое все еще диктует мне, что близость — это слабость, за которую потом придется платить?
Машина тронулась.
И я впервые за очень долгое время не знал, какое решение будет по-настоящему сильным:
сделать шаг к женщине, которую хочу, или отойти от нее раньше, чем моя потребность в ней станет необратимой.
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
Мирослава
После поездки в Петербург я еще два дня жила так, будто внутри меня кто-то включил второе сердце.
Оно билось отдельно от обычного.
Не для детей.
Не для работы.
Не для выживания.
Для него.
И вот это было самым унизительным.
Потому что в тридцать три хочется считать себя разумным человеком. Тем более если ты пережила развод, тащишь двоих детей, работаешь в сложнейшей системе и вообще умеешь просчитывать поведение сложных структур.
Но любовь, или что бы это ни было, не спрашивает у математиков разрешения.
Она просто начинает жить внутри, как новый язык.
Я ловила себя на том, что:
- помню его интонации;
- слышу его паузы;
- заранее знаю, где он сейчас прищурится, а где вдруг скажет что-то точное и неожиданно человеческое;
- слишком остро ощущаю, когда он входит в помещение;