— Не лги мне сейчас, Кайран.
Голос прозвучал ровно, но внутри уже всё дрожало — не руками, не коленями, не телом. Глубже. Там, где человек ещё держится, но уже понимает, что сейчас у него отнимут последнее оправдание, за которое он так долго цеплялся.
— Я знал, что жрец хочет проверить тебя, — сказал он. — Знал, что это больше обычного. Но мне сказали, что если печать сработает, это останется в пределах ритуала и не повлияет на твою жизнь после войны.
— Тебе сказали.
— Да.
— И ты поверил.
Он не ответил.
Это означало да.
— Почему? — Я смотрела на него в упор. — Почему ты вообще согласился на что-то настолько глубокое без моего ведома? Почему не остановил их? Почему не сказал мне ни слова после?
Кайран медленно выдохнул.
— Потому что на тот момент я считал, что у меня нет выбора.
Я усмехнулась. Горько. Почти с ненавистью.
— Конечно. У тебя всегда нет выбора ровно в те минуты, когда решать приходится за меня.
Северин отвёл взгляд. Не из деликатности. Скорее, потому что не хотел наблюдать очевидное.
Кайран сжал пальцы на краю стола.
— В ту неделю сорвались два крыла на юге. Я потерял троих командиров за трое суток. У меня были приступы после превращений, которых прежде не было. Жрецы военного совета сказали, что если я сорвусь ещё раз, под удар попадёт не только фронт. Весь род. Все, кто привязан ко мне по крови и огню.
— И ты решил, что достаточно найти женщину, на которую можно повесить эту связку?
— Нет.
— Тогда что?
На этот раз ответил не он.
Северин.
— Тогда он решил, что если уже привязывать кого-то к себе, то лучше ту, кого он хотя бы уважает.
Я резко перевела на него взгляд.
— Благодарю за великодушие.
— Я не хвалю его, госпожа Нэйра. Просто перевожу с языка мужчин, привыкших оправдывать катастрофу долгом.
Кайран бросил на него тяжёлый взгляд.
— Закрой рот, Кроу.
— С удовольствием. Как только ты перестанешь пропускать самое важное.
— Что именно? — спросила я.
Северин посмотрел прямо на меня.