В комнате стало очень тихо.
Даже Северин на этот раз не вмешался.
Хорошо. Пусть хоть иногда останется тишина для удара.
Я первая отвела глаза. Не потому, что смягчилась. Потому что сил держать этот взгляд у меня уже не было.
— Нам надо решить, — сказала я, — что делать до того, как они придут сюда.
Северин повернул голову к окну.
— Уже идут.
Я застыла.
— Что?
Он отдернул край занавески чуть сильнее.
— Фонари на дороге от моста. Не карета. Всадники.
Кайран оказался у окна раньше, чем я успела подойти. Один короткий взгляд наружу — и по его лицу я сразу поняла: да. Не случайные путники. Идут сюда.
— Сколько? — спросила я.
— Не меньше десяти, — ответил Северин. — Может, двенадцать.
— Храм?
— И стража совета. Вижу два разных цвета плащей.
Я почувствовала, как под браслетом проходит резкий, тяжелый жар. Не боль. Почти отклик на его злость.
— Значит, быстро, — сказала я. — Выводим меня через задний ход.
— Нет, — сразу сказал Кайран.
Я резко повернулась к нему.
— Что значит — нет?
— Это уже не поисковая группа. Это официальное задержание. Если ты сбежишь отсюда, к утру они получат не обвиненную женщину, а беглую. И тогда Ретт, Таль и весь собор могут захлебнуться своими свидетелями — не поможет.
— То есть ты предлагаешь мне просто открыть дверь и красиво пройти в цепи?
— Я предлагаю не дать им законной формулировки, которую они хотят.
— А ты сам это выдержишь?
Вопрос вырвался раньше, чем я успела его смягчить.
Потому что в глубине всего остального лежал настоящий страх. Не за себя. За него. За то, что, если они войдут сюда с приказом, а он уже на грани после серебра, собора, дороги и этой проклятой бумаги, все может сорваться за одну секунду.
Кайран очень медленно повернул ко мне голову.
— Если ты выйдешь сама — да.
— А если нет?