Кайран молчал. Слишком молчал.
Я повернулась к нему.
— Скажи хоть что-нибудь.
Он поднял на меня взгляд.
— Я убью их.
Голос был спокойный. Именно этим страшный.
Я почти рассмеялась. Почти.
— Очень полезно. Особенно сейчас, когда тебя уже отстранили и только ждут, чтобы ты первым перешел черту.
Северин кивнул.
— Впервые за ночь я полностью согласен с госпожой.
— Молчал бы, — бросил Кайран.
— С удовольствием. Как только ты перестанешь смотреть на бумагу так, будто она сгорит от одного твоего лица.
Я подошла к столу и оперлась ладонями о край.
Нужно было думать. Сейчас. Быстро. Не как женщина, которой только что плюнули в душу слухом о чужом ребенке. Не как жена. Не как пара.
Как человек, которого пытаются оформить врагом официально.
— Что у нас есть? — спросила я.
Северин ответил сразу:
— Соборная запись. Свидетели в храме. Таль. Часть стражи, видевшей тебя в нижнем контуре. И правда.
— Очень слабо против совета, бумаг и беременной лжи, — сказала я.
— Да, — коротко согласился он.
Я перевела взгляд на Кайрана.
— Что у нас есть еще?
Он молчал секунду. Потом сказал:
— Мое слово.
Я посмотрела на него в упор.
— Утром твое слово уже уничтожило меня один раз.
Вот теперь это попало.
Я увидела по его лицу. По тому, как он коротко прикрыл глаза и тут же открыл снова.
— Знаю, — сказал он.
— Нет, Кайран. Ты знаешь головой. А я пока еще помню кожей.