— Что будем делать утром?
— Зависит от того, что принесет Кроу или Ретт.
— А если оба принесут плохое?
— Тогда я сам пойду во дворец.
— Нет.
Он повернул голову.
— Опять?
— Да. — Я тоже посмотрела на него. — Ты не пойдешь один. Больше — нет.
Он долго молчал. Очень долго.
Потом сказал:
— Это и есть твой первый выбор?
Я не сразу поняла, что он имеет в виду.
— О чем ты?
— Ты можешь уйти. Сейчас, утром, завтра. Можешь выбрать не меня, не мой род, не эту связь, не весь этот огонь. Но если останешься рядом после сегодняшнего дня, это уже не будет случайностью войны или чужой росписью в храме.
У меня перехватило дыхание.
Он говорил не о браслете. Не о долге. Не о признании собора.
О выборе.
О моем.
Я медленно выдохнула.
— Не льсти себе, Кайран. Я пока выбираю не тебя. Я выбираю не дать им победить.
Он кивнул.
И, кажется, именно этот ответ его устроил куда больше, чем любая красивая нежность.
— Этого достаточно.
Под браслетом прошло тихое тепло. Ровное. Мирное. Как будто сама связка услышала и это.
В дверь постучали.
Один раз. Потом еще.
Северин.
Кайран сразу поднялся. Я тоже. Слишком быстро. И тут же пожалела: мир качнулся, но удержался.
Северин вошел без своей обычной иронии. Лицо жесткое. Глаза мрачные.
— Плохое? — спросила я сразу.