— До рассвета вам нельзя идти во дворец. Ни вам, ни генералу. Но нельзя и дать Вианоре фору до самого утра. Значит, выбор простой: либо вы немедленно преследуете ее и пытаетесь перехватить по дороге к столице, либо исчезаете на несколько часов так, чтобы вас не нашли живыми или связанными, пока я режу часть ее пути через совет.
— И почему мне кажется, — тихо сказала я, — что в обоих вариантах я снова должна быть у кого-то в руках?
Ретт чуть склонил голову.
— Потому что вы уже слишком важны, чтобы оставаться без охраны.
— Нет. — Я шагнула вперед. — Потому что вам всем легче говорить обо мне как о ценности, чем как о человеке.
Ни Северин, ни Кайран не вмешались.
Наверное, наконец начали понимать, что после этой ночи я уже не вернусь к тому тону, в котором мужчине позволено решать за меня, а женщине — красиво молчать.
— Хорошо, — сказал Ретт. — Тогда скажу иначе. Что выберете вы сами, госпожа?
Это был первый за всю ночь вопрос, заданный по-настоящему мне.
И я, к собственному раздражению, не могла ответить сразу.
Потому что выбор был не между удобным и неудобным. Между плохим и худшим.
Если мы рванем за Вианорой прямо сейчас, Кайран, только что сорванный с серебряных цепей, может не дотянуть до первого моста. Я чувствовала это через браслет так ясно, будто сама была его телом. Если спрячемся — к утру нас назовут беглецами, и половина двора сгрызет ту правду, что мы отвоевали в соборе. Если разделимся — связь снова ударит так, как уже била в комнате Эллен, и никто не знает, чем это кончится до рассвета.
Я посмотрела на Кайрана.
Он стоял слишком неподвижно. Лицо белее, чем должно быть у человека после ночного дождя. По линии шеи еще проступала тень чешуи, ушедшей слишком недавно. Правая рука чуть сильнее, чем следовало, сжимала меч.
Он держался. Но не был в порядке.
И от этой мысли мне стало хуже, чем от самого холодного ветра.
— Сколько ты еще выдержишь? — спросила я прямо.
Кайран не притворился, что не понял.
— Достаточно.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
— Врешь.
Северин тихо хмыкнул, но тут же стал серьезным.
— Скажу я, — произнес он. — Если его сейчас гнать по погоне и ярости, до столицы вы доедете либо с полусорванным драконом, либо не доедете вообще.
Кайран резко повернул голову.
— Я тебя не спрашивал.
— А она — спросила. И раз ты сегодня вдруг решил быть честным, не мешай другим.
Я почти ждала, что Кайран сорвется на него прямо здесь, у полуразрушенной арки Пепельных Клятв. Но он только закрыл глаза на миг. Очень коротко. И когда открыл снова, в них уже не было той бесполезной мужской ярости, что так удобно выглядит со стороны.
Осталась усталость. И правда.
— Он прав, — сказал Кайран.