— Тогда заходите быстрее.
Внутри дом оказался теплым. Тихим. Пах травами, хлебом и сухим деревом.
От этого простого запаха у меня вдруг закружилась голова.
После собора, крови, дождя и старого камня такая человеческая тишина почти пугала.
— Верхняя комната, — сказала вдова Эллен. — Девушка с ней. Мужчина — внизу.
— Я останусь у двери, — ответил Северин.
— Конечно останешься. Иначе зачем бы я тебя терпела.
Я бы, наверное, улыбнулась, если бы не была так измучена.
Комната наверху была маленькая. Узкая кровать. Комод. Умывальник. Плотные занавеси. Никакой роскоши. И именно это сейчас казалось лучшим, что я могла увидеть.
Мира помогла мне снять мокрый плащ. Потом сапоги. Потом заставила сесть.
— Госпожа...
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я просто спрашиваю, вы сейчас упадете сами или мне лучше заранее позвать хозяйку с нюхательной солью?
Я невольно хмыкнула.
— Уже лучше.
— Врете.
— Немного.
Она опустилась рядом на корточки и вдруг крепко обняла меня за колени. Просто так. По-женски. Без разрешения.
И от этого я едва не сломалась именно теперь, когда все вроде бы закончилось на эту ночь.
Я провела рукой по ее волосам.
— Ты очень храбрая.
— Нет. Мне просто очень страшно.
— Мне тоже.
Она подняла на меня глаза. И, кажется, впервые поверила мне именно в эту секунду, когда я сказала правду без привычной прямой спины.
В дверь тихо постучали.
Северин.
— Можно?
— Да.
Он вошел, не переступая лишнего порога, и остановился у стены.
— Дом чист. Пока.