Как же я устала от мужчин, которые даже тревогу умеют выражать через рычание друг на друга.
Но, возможно, именно эта грубость и удерживала нас всех от полноценной паники.
Лорд Ретт отступил в сторону.
— Решайте быстро. Через несколько минут этот проход уже не будет пустым.
Я повернулась к Мире.
— Ты поедешь со мной.
— А вы? — прошептала она, глядя на Кайрана.
— Он останется.
Она побледнела еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уже.
— Но если вам станет плохо...
— Станет, — сказал Кайран неожиданно ровно. — Но не настолько, чтобы не дожить до рассвета.
Я резко перевела на него взгляд.
Он не шутил. Вообще.
И именно поэтому мне вдруг захотелось вцепиться ему в мундир и запретить это. Запретить всю эту разумность. Эту политику. Эту необходимость.
Но если я сделаю это сейчас, проиграю не только себе. Снова дам им возможность назвать меня слабым местом.
Я не могла.
Подошла к нему почти вплотную. Так близко, что слышала его дыхание и чувствовала остатки дождя на воротнике мундира.
— Скажи мне одну вещь, — произнесла я тихо. — Без долга. Без совета. Без рода. Если я уеду сейчас, ты правда удержишься?
Его взгляд стал тяжелым. Очень. И очень живым.
— Ради тебя — да.
Вот так просто.
Не "ради дела". Не "ради завтра". Не "ради храма".
У меня под браслетом вспыхнуло так резко, что я едва не выдала себя лицом.
Я кивнула. Только один раз. Потому что если бы позволила себе что-то большее, уже не удержала бы это на виду у всех.
— Тогда удержись.
Он медленно поднял руку и коснулся двумя пальцами моего запястья поверх плаща. Не браслета. Рядом.
Этого оказалось достаточно, чтобы по телу прошла тихая, ровная волна жара. Не боль. Прощание.
Северин отвернулся. Мира совсем перестала дышать. Даже Ретт тактично смотрел в сторону.
— До рассвета, — сказал Кайран.
— До рассвета, — ответила я.