— Сейчас она мешает грудной клетке.
Ивар рванул застёжку. Я попытался остановить его драконьей рукой, но Мара перехватила запястье не силой — повернула так, что когти ушли в сторону от людей.
— На пол, — сказала она. — Медленно.
Я опустился на одно колено. Камень качнулся.
— Сколько он весит? — спросила Мара.
— Сто восемьдесят семь фунтов без формы, — ответил Ивар.
— Точно?
— Взвешивание было в прошлом месяце.
— Частичная броня добавит не больше восьми. Частота дыхания?
Ивар начал считать по движению моей груди.
Мара налила в мерную кружку воду, добавила солевой раствор и отмерила гаситель жара. Вчера она делала это осторожно. Сегодня — быстрее, но каждую отметку проверила на уровне глаз.
— Двенадцать в минуту, — сказал Ивар. — Падает.
— Генерал, сейчас нужно выдохнуть. Не вдохнуть глубже. Выпустить то, что есть.
Она показала движением: медленно опустила ладонь от груди к животу. Я повторил. Воздух вышел рывком, следом начался кашель. Края стола исчезли из поля зрения; остался только жёлтый круг лампы.
Кружка коснулась губ.
— Половину глотка.
Я выпил. Вода стекла на подбородок и ворот рубашки. Вторая половина глотка. Пауза. Мара считала удары на шее.
— Температура руки? — спросила она.
Ивар коснулся человеческого запястья.
— Холодная.
— Драконья?
— Горячая.
— Перепад удерживает форму. Снег сюда.
Она не стала класть снег прямо на броню. Обернула миску тканью и прижала к плечу, где чешуя переходила в кожу. Вторую поставила у левого бока. Холод снаружи оказался почти болезненным — внутри я его не замечал.
— Ещё глоток.
— Мне нужно… убрать форму.
— Сначала выровнять температуру.
— Заседание…
— Если вы ещё раз произнесёте это слово, я добавлю в раствор успокоительное.
Ивар издал звук, похожий на сдавленный смешок. Я бы запомнил это для будущего, если бы был уверен, что оно у меня есть.