Первый день из двадцати восьми закончился договором с женщиной, которую я собирался арестовать, и подтверждением, что смерть уже находилась внутри меня.
ГЛАВА 3. Цена дыхания
ГЛАВА 3. Цена дыхания
Подвал «Белой ветви» строили для человека ниже меня на две головы.
Каменный потолок нависал над макушкой, балки пересекали помещение там, где привыкший к ним аптекарь проходил не глядя. Я задел первую плечом. Со второй столкнулся лбом. После этого Мара молча переставила лампу так, чтобы свет падал на каждую балку.
— Можете смеяться, — сказал я.
— Мне нужна тишина.
На длинном столе стояли наши вчерашние пробирки, две миски со снегом, спиртовка и ряд флаконов без ярких этикеток. Каждый был помечен номером. Лея с утра сняла печать с подвальной двери и снова опечатала вход наверху. В аптеке разрешили находиться Маре, Тилю, мне и одному представителю следствия. Ивар выбрал себя.
Он стоял у лестницы, придерживая головой слишком низкую балку. В отличие от меня, столкнулся с ней один раз и сделал вывод.
Мара надела чистый фартук и стеклянные защитные очки. Вторые лежали рядом.
— Это мне? — спросил я.
— Если собираетесь стоять у стола.
— Я пережил три осады без стекла на лице.
— Здесь кислота.
Я надел очки.
Угол рта Ивара сдвинулся. Я сделал вид, что не заметил.
— Начинайте, — сказал я.
— Уже.
Мара тонкой пипеткой сняла прозрачный слой с пробирки. Кровь за ночь разделилась: тёмная масса внизу, почти бесцветная жидкость сверху и серый ободок между ними. В пробирке Ивара ободка не было.
Она перенесла по капле на две серебряные пластинки.
— Простого разделителя недостаточно, — объяснила она. — Он показал, что в крови есть лишнее вещество. Теперь попробуем вызвать резонансный рисунок.
— Вы уже сравнили его со склянкой.
— Сравнила цвет осадка. Цвет — слабое доказательство. Мука, мел и толчёная кость тоже белые, но есть их вместо друг друга не стоит.
Тиль фыркнул наверху. Мара подняла голову.
— Ты должен следить за дверью.
— Я слежу. Дверь никуда не ушла.
— Тогда следи молча.
Шаги мальчишки отдалились.
Мара зажгла спиртовку. Сначала нагрела пластинку с моей пробой, затем добавила лунную соль — прозрачные кристаллы, дорогие даже для военной лаборатории. Капля потемнела по краям. В центре проступили тонкие серые ветви.
Со второй пластинкой Ивара ничего не произошло, кроме бурого пятна от высохшей крови.