— Моя работа — путаться под ногами у этой мрази и мешать ей сожрать старика. Если я сдохну, это следствие моей личной тупости, а не твоя проблема, — я грубо хлопнул его по плечу. — И прекрати болтать. В боевой обстановке приказы выполняют, а не выносят на голосование.
Марта процедила сквозь зубы:
— Матвей Кром, ты прямо сейчас уверенно занимаешь первую строчку в списке моих самых ненавистных пациентов.
— Скажи честно, я всегда стремился к безоговорочному лидерству в твоём сердце, — оскалился я.
— Вершину рейтинга у меня занимают идиоты, предпочитающие не колоть себе самопальную дурь, не подставлять пустую голову под когти демонов и не заставлять старшего госпитальера выбирать между спасением капрала и сбором санитара по кускам в пластиковый мешок, — она с хрустом затянула очередной ремень на окровавленном торсе. — Можешь гордиться. Ты обошёл конкурентов.
— Отрадно знать, что я лидирую в номинации, — хмыкнул я, не сводя прицела с цели.
— Ты заодно проигрываешь в номинации «элементарный здравый смысл», — припечатала она.
Марта туго затянула последний фиксатор и прекратила пустые споры. Слова закончились. Осталась лишь грязная работа.
Старик Серафим монолитом застыл у разлома, отправляя очередную порцию лазерной смерти в новую демонетку. Этого секундного промедления оказалось достаточно.
Ливий до щелчка сдвинул предохранитель пистолета.
— Сворачивай семейные посиделки. Тварь пошла в наступление, — произнёс он холодно.
Хранитель двинулся в сторону гвардейца. Обожжённая нога подломилась, с хрустом проваливаясь под колоссальным весом, однако демон мгновенно вытянул туловище вперёд мышечным рывком и сделал следующий тяжёлый шаг. Серафим продолжал упрямо выжигать выпрыгивавших из лилового света тварей. Картинка складывалась паскудная — прямо возле его сапога из варпового разрыва уже обманчиво медленно вылезала когтистая, бледно-синюшная конечность, роняя на роккрит густые капли тёмной слизи.
Я приподнялся над обломками укрытия, намертво ловя мушкой развороченное бедро гиганта.
— Тимон. Вжать морду в пол, — бросил я не оборачиваясь.
— Вжал, — пискнул парень.
— Марта, если этот дурак сейчас дёрнется с места…
— Сама прибью его. Уговор в силе, — её голос звучал бесконечно устало.
— Ливий?
— На позиции, — старший медикатор положил палец на спуск.
— Ломай ему ногу.
Мы вжали спуск почти синхронно. Мой луч ушёл на ладонь выше идеальной точки, с шипением вгрызаясь в рваное плетение мышц на бедре. Заряд Ливия лёг безупречно точно в то место, где мельта ранее вскрыла коленный сустав. Две красные вспышки от гвардейских лазганов ударили с фланга спустя секунду, добавляя жару.
Хранитель прервал траекторию движения на полушаге.
Но упасть он не соизволил. Чудовище медленно, с тягучей грацией хищника развернуло обезображенную морду прямиком в нашу сторону. Уродливая пасть под подбородком разошлась вширь. В лицо немедленно пахнуло тошнотворно-сладкой вонью гниющих цветов и могильным холодом. Существо заметило нас. И мы ему категорически не понравились.
Но Хранитель Секретов задерживать на нас внимание не стал. Этого мимолётного интереса вполне хватило, чтобы вдоль моего позвоночника прокатилась ледяная, колючая волна. Тело просто осознало, что если эта исполинская туша сейчас шагнёт в нашу сторону, единственным доступным тактическим решением останется сдохнуть максимально компактно, дабы не добавлять Марте лишней работы по уборке ошмётков.
Я намертво зафиксировал прицел на развороченном бедре твари. Ливий по соседству тоже. Отличная выдержка для старшего медикатора. В любой другой, менее паршивый день я бы обязательно отвесил ему щедрый комплимент. Сказал бы, например, что для человека с абсолютно лёгким характером он весьма правдоподобно изображает полезного гражданина Империума. Сейчас же мой язык попросту присох к пересохшему нёбу, тогда как рукоять пистолета выскальзывала из взмокшей ладони.
Исполин задрал узкую башку. Вторая, противоестественная пасть, расположенная прямо под его подбородком, влажно разъехалась в стороны. До нас немедленно докатился удушливый смрад. Густо воняло приторными могильными цветами, пережаренным на плазме мясом и такой густой гнилью, от которой возникало навязчивое желание выскоблить себе ноздри ржавым хирургическим скальпелем.
— Матвей, — прохрипел Ливий, продолжая выцеливать изувеченную конечность монстра. — Искренне надеюсь, ты руководствовался не детской верой завалить эту тварь нашими фонариками, а вполне взрослым, математическим расчётом.
— Расчёт предельно примитивен, старший медикатор. Лупим в открытое мясо, где мельта уже вскрыла броню и порвала жилы. Существует крошечная вероятность, что ублюдок переключится на нас и оставит Гольца в покое.
— Восхитительная стратегия, — едко выплюнул Ливий. — План из разряда огрина, которому я имплантировал ногу после его идеи пнуть противотанковую мину ботинком, чтобы проверить её исправность.
— Радуйся отсутствию сложных уставных формулировок, Ливий.