Здоровенная тварь вывалилась в зал, однако гвардеец наглухо перекрывал доступ от варп-прорыва к алтарю. Расчёт старика был математически точным. Стоило ему лишь на секунду развернуться к Хранителю, как юркая, визжащая мелюзга хлынула бы к саркофагу сплошным потоком. Эти мелкие твари вскрывали стандартную броню кирасы когтями с лёгкостью консервного ножа.
Монстр медленно повернул рогатую башку к Серафиму.
Внутри у меня похолодело. Появилось отчётливое, кристально ясное осознание чудовищной логики происходящего. Старик работал приманкой. Обыкновенным дешёвым куском живого мяса на крючке, и он прекрасно понимал уготованную ему роль.
Ливий произнёс едва слышно, стряхивая пепел с рукава:
— Разнесёт он сейчас старика Гольца. А мелкие уродцы пожрут святыню.
— Значит, мы обязаны помешать, — процедил я, пытаясь унять предательскую дрожь в собственных пальцах. Рукоять лазпистолета стала скользкой от холодного пота.
— Матвей, оцени арсенал. У нас в наличии только лазпистолеты, — Ливий сохранял обманчивое спокойствие, сквозь которое обильно сочилась горечь обречённого. — Срань такого калибра пережила попадание из противотанкового орудия. Наши лучи для этой туши равносильны комариным укусам. Или инъекции санитарной иглы в орочий зад. Обидно, неприятно, но совершенно не смертельно.
— Мельта лишила его скорости и куска плоти. Задача не убить эту гору дерьма. Задача — вынудить ублюдка разозлиться и повернуть уродливую морду в нашу сторону, — я с трудом сглотнул ком в горле.
План отдавал откровенным, беспримесным самоубийством. Проблема заключалась в полном отсутствии альтернатив.
Медикатор тоскливо посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на вжавшегося в пол Тимона.
— Худшая тактическая идея за всю мою паршивую карьеру, — констатировал Ливий. — Имеем два фонарика, кучу деревянных щепок от стола и ни единого комплекта тяжёлой брони на троих.
— Вся доступная силовая броня занята выживанием. Гвардия штопает дыру в стене. Жестянка Ферр не смеет нажать на кнопку. Ари тетёшкается с миледи и ларцом в компании фанаток-демонеток. В сухом остатке имеем лазпистолеты, скользкий пол и твою дурную привычку к цвестастым метафорам, — моя попытка выдавить ободряющую усмешку превратилась в судорожный оскал.
— Предпочитаю громко материться над чужими оторванными конечностями, а не над собственными кишками, — мрачно хмыкнул старший медикатор.
— Сегодня у всей бригады смена с незапланированной переработкой, — вздохнул я, последний раз проверяя своё оружие.
Ливий искоса стрельнул взглядом на одинокую фигуру Серафима.
— Десять секунд форы мы ему купим. Если варпова тварь окажется излишне обидчивой, выторгуем все пятнадцать. А дальше?
— Говорят, что демоны славятся чудовищным самомнением, — заметил я, устраивая предплечье на обломке доски для упора.
— Ты успел защитить диссертацию по их психологии? — Ливий криво усмехнулся и вскинул бровь.
— Прохожу интенсивный курс повышения квалификации прямо сейчас…
Тимон неуверенно приподнял чумазую голову, опираясь на локоть. Бледность на его лице сменилась отчаянной, мертвенной решимостью загнанного в угол щенка.
— У меня тоже нормальный ствол. Я могу стрелять с вами, — выдавил он.
Я резко довернул шею, впиваясь суровым взглядом в пацана.
— Физически способен. Согласен. Именно поэтому до особой команды ты будешь изображать ветошь, — отрезал я стальным тоном. — Если рогатый двинет к Серафиму…
— А если к Серафиму… — перебил подмастерье.
— Рот закрой и слушай приказ! Как только я гаркну команду открывать огонь, бьёшь исключительно по обожжённой ноге. Строго ниже коленного сустава. Забудь про рожу, грудь или те места, от которых тебе становится страшнее всего или ты испытываешь комплексы от осознания их размеров. Стреляешь только в покалеченную опорную конечность. Усвоил?
— Усвоил, — деревянно кивнул парень.
— Прояви сообразительность. Повтори вслух.
— По повреждённой ноге. Сугубо ниже колена. Огонь открывать только по прямой команде, — отчеканил Тимон, не моргая.
— Принято. Как только скомандую отступление, на брюхе ползёшь к позициям Марты. Молча и, главное, очень быстро. Вопросы?
— Вопросов нет. А если ты… решишь остаться? — голос мальчишки предательски дрогнул.