— Его же… Я сам видел вспышку…
— Взорвали, пацан, — сухо подтвердил я, не отрывая взгляда от наступающей смерти. — А теперь внимательно смотри и запоминай, как выглядит фраза «мельты маловато для одного заряда».
— Отчего оно всё ещё идёт? — голос мальчишки сорвался на откровенную, детскую панику, лишённую остатков бравады. — Без ноги… оно же сгорело!
— Оттого, что это демон из варпа, а не сквиг из подворотни нагадил, — процедил я сквозь стиснутые до скрипа зубы. — Таким тварям мало просто распилить кости и пустить кровь. Им нужно обеспечить полное, необратимое превращение в белый пепел с приложением печати об утилизации. Иначе они всегда приползут обратно.
Ливий тяжело сглотнул, шумно сплюнул густую от пыли слюну.
— Единственная хорошая новость состоит в том, что его изрядно покалечило, — произнёс старший медикатор. Интонации он попытался выдать уверенные, разве что дрожащие пальцы на рукояти пистолета выдавали его с головой.
— Выкладывай сразу плохую, раз начал, — буркнул я, скорее по инерции, чем из желания узнать.
— Плохая заключается в сохранении целеполагания. Тварь чётко, осмысленно выбирает, кого именно сожрать первым. Значит, котелок у неё варит, а боль не мешает процессу мышления.
Сквозь редеющий дым позади Хранителя мелькнул знакомый силуэт в керамитовой силовой броне. Эдна стояла на ногах. Раз сохранила вертикальное положение, значит, сердце ещё гоняет кровь. Две послушницы медленно поднимались из-за обломков рядом с ней. Девчонка без шлема мёртвой хваткой вцепилась в край ростового щита, без которого неминуемо рухнула бы обратно — её левую руку колотила крупная дрожь. Сестры Регии нигде не наблюдалось. Вариантов оставалось ровно два: либо её завалило камнями, либо тварь убила её.
Возле узкой боковой створки обожжённый сержант гвардии тоже срисовал появление огромной проблемы. Половина его лица представляла собой покрытый волдырями кусок сырого мяса, форму командир потерял окончательно, зато лужёная глотка никуда не делась.
— По нижним конечностям лупи ублюдка! — взревел он, легко перекрывая треск пожара. — Всем, у кого ствол в руках… бить по ногам! Оторвите ему вторую! Андр, скотина косоглазая, бери ниже! У тебя зенки на заднице проросли?! Демон тебе не мишень в тире, стоять и ждать попадания не станет!
Несколько лазганов плюнули зарядами почти синхронно. Тугие пучки фотонов впились в искалеченное бедро гиганта, выбивая шипящие искры из спёкшегося мяса. Хранитель лишь тяжело качнулся в сторону. Он медленно, с хрустом шейных позвонков повернул узкую голову на источник раздражения. Широкая пасть раздалась, исторгая глухой, вибрирующий гул. У меня заледенел позвоночник, стоило мозгу расшифровать этот издевательский, булькающий звук. Тварь откровенно… смеялась!
ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Один из молодых солдат не выдержал. Парень с перекошенным от животного ужаса лицом попятился назад, прямо в толпу жмущихся служителей.
Сержант с размаху, с оттягом впечатал тяжёлый приклад лазгана ему в ключицу. Не на поражение — ровно настолько, чтобы тупая физическая боль выбила дурь из головы.
— Дезертировать надумал, гнида?! Только после моих похорон! — проорал он в лицо бойцу. — Пока я отдаю тебе приказы — ты будешь стоять насмерть! Страшно — гадь в штаны прямо на назначенной позиции! И думать забудь прятаться за спины товарищей. Я тебя за уши вытащу и так лещами уделаю, что этот демон тебе спасителем покажется! Дошло?! Огонь!
Солдат судорожно сглотнул, вскинул винтовку и снова вдавил спуск, поливая дым лучами.
Ферр Вольт плавно вскинул свою устрашающую плазменную пушку. Однако сервомоторы мгновенно дёрнули ствол обратно. Тонкий мехадендрит с сухим щелчком заблокировал перекошенную скобу спуска.
— Доступный сектор обстрела отсутствует, — доложил техножрец абсолютно ровным, лишённым всяких эмоций вокабулятором. — В зоне вероятного поражения фиксируются союзные единицы, священный инвентарь и критическое скопление чужой, всё ещё жизнеспособной органики. Инициирование плазменного заряда нанесёт невосполнимый ущерб фонду Экклезиархии.
— Стреляй уже, металлолома кусок! — взвизгнула Марта, отрываясь от ран капрала.
— Действие запрещено категорически. Ферр Вольт гарантированно уничтожит мирян, боевых сестёр и повредит именно те объекты, ради сохранности которых вы продолжаете функционировать. Предложение мирянки носит вредоносный характер.
— Мирянка прямо сейчас предлагает тебе не изображать декоративный подсвечник на чужих похоронах! — прорычала госпитальер. — Если ты немедленно не сделаешь дыру в этом уродце, я сама разберу тебя на шестерёнки гаечным ключом!
— Похоронный протокол в данный момент не активирован. Ваша угроза классифицирована, как бесполезный эмоциональный выброс.
— Железная у тебя душонка, Ферр. Ржавая и железная, — Марта злобно оскалилась, утирая мокрый лоб предплечьем. — Попробуй только загрузить свой похоронный протокол. Я лично оформлю тебя в ведомости, как списанный расходный материал. Поверь на слово, я найду способ.
— Словесные корректировки не способны изменить законы баллистики и вектор выстрела.
— Зато мне от этого паршивого разговора значительно легче! — рявкнула она.
Ферр так и остался стоять изваянием. Строго говоря, магос действовал абсолютно верно. Выплеск раскалённой плазмы уничтожил бы не пугающего монстра, а последних защитников на подступах к саркофагу. Солдатская рутина всегда состоит из выбора между очень плохим развитием событий и тотальной катастрофой. В данном случае выбирать приходилось быстро. И выбор был вынужденным.
Хранитель протащил своё тело ещё на несколько метров. Прямо по курсу у него вырос одинокий Серафим.
Старый солдат продолжал стоять у самой кромки пульсирующего фиолетового разлома. Он методично, всаживал лазерные заряды в мелких демонеток, пытающихся прорваться от разлома в Иматериум. Появление гигантской, истекающей слизью проблемы за спиной никак не повлияло на его сухую моторику.
Именно этот факт усложнял нашу паршивую ситуацию до предела.